Чтение онлайн

Подняла на него умоляющий взгляд полный покорности и жадного ожидания. Язык скользнул по губам, оставив их влажными, как тихое приглашение.

— Спасибо, господин, что позволили мне заслужить ваше прощение.

Он, ещё дыша тяжело, запрокидывает голову, будто равнодушный к моей униженной мольбе, но во взгляде, когда снова опускает его на меня, есть то, ради чего я жила этим вечером — удовлетворение.

— Поднимись, — его голос режет воздух.

Встаю и его ладонь сразу тянется к груди, сжимает, грубо мнёт, будто так он убеждается, что это принадлежит только ему. Вторая рука подхватывает вторую грудь, и я задыхаюсь от сладкой боли. Он всегда возвращается к ним, как к любимой слабости, но вдруг его пальцы скользят к лицу, обхватывают щеки и заставляют смотреть в глаза.

— Ладно. Ты заслужила моё прощение, — медленно произносит, и я чувствую, как радостное облегчение разливается по телу, словно груз сняли с плеч.

— Я не злюсь, но помни: твоё удовольствие только в моих руках. Если я узнаю, что ты посмела тронуть себя без меня или позволила кому-то другому… — его голос становится стальным, и пальцы сжимают моё лицо сильнее, — я накажу так, что запомнишь надолго.

Кивнула, дрожа, и внутри меня всё сжалось от смеси страха и восторга.

— Ты принадлежишь только мне, и я решаю, когда и как твоё тело получит удовольствие, — сказал тихо, но с той сталью в голосе, от которой внутри всё сжалось. — А сейчас я возьму тебя так, чтобы ты запомнила.

Он заставил развернуться, прижал к краю кровати, наклонив вниз. Я почувствовала, как его ладонь легла на затылок, слегка надавила — подчёркивая полное подчинение.

— Руками обопрись здесь, — он направил, заставив ухватиться за край.

Пальцы скользнули по моим ягодицам, грубо раздвинули, и я услышала, как он плюнул, смазывая вход. Холодная влага быстро согрелась от его прикосновений. Сначала один палец, потом второй. Мое дыхание сбилось, тело сопротивлялось, но он не позволял отодвинуться.

— Расслабься, — коротко бросил, усиливая нажим.

Он провёл пальцами ниже, зачерпнув мою собственную влажность, смешал её с плёнкой слюны и снова вернулся к узкому колечку. Вход становился податливее. Я тихо застонала, и тут же почувствовала, как его рука резко намотала волосы на кулак, дёрнув назад, выгибая шею.

— Тише, — прошипел он, и в этот момент в меня вошёл его член.

Сразу на всю длину. Тело пронзила боль, смешанная с толчком сладкой дрожи. Его движения были амплитудными, грубыми, каждая его атака ударяла яйцами о промежность, и этот звук сливался с моим сбивчивым дыханием. Он держал меня за волосы, заставляя изгибаться, как ему хотелось, и каждым толчком показывал, что никакой воли у меня здесь нет.

Я судорожно цеплялась за край кровати, потому что каждый его толчок швырял меня вперёд. Он сильнее натянул корни волос, а другой рукой скользнул вниз и грубо принялся теребить клитор, чуть сократив амплитуду движений, но не замедлился.

— Ты кончишь так, как я захочу, — прорычал он. — Только от и для меня.

Мое дыхание стало прерывистым, и я больше не могла сдерживать стоны. Каждый его толчок бил глубже, сильнее, и рука на клиторе не давала передышки. Внутри нарастало напряжение, будто тело тянуло в одну точку, сжимало, собирало все мои силы, пока дрожь не побежала по позвоночнику.

Тело уже не подчинялось разуму: каждый толчок в анус отзывался болезненно-сладким спазмом, мышцы там предательски сжимались, словно пытаясь вытолкнуть его и одновременно удержать внутри. Он чувствовал, как мой узкий ход судорожно обхватывает его, как анус дрожит, захватывая каждую пульсацию члена.

Эльф не отпускал волос, а наоборот, тянул их сильнее, прогибая мою шею назад, и одновременно пальцы яростно терзали клитор. Вены на его члене налились, каждый толчок отдавался в пояснице. В последний момент толчки стали резкими, короткими, каждое движение выдавало приближение конца.

Я захлёбывалась в этих ощущениях, вся сводилась к одной точке — сжатие, натяжение, судорога, огонь. Внутри всё сорвалось: анус стиснул его ещё сильнее, и мое тело в конвульсиях выстрелило оргазмом, волнами, скручивающими мышцы живота и бёдер.

И когда мой крик прорвался, а тело дрожало, он сам не выдержал — глубоко вогнал до конца, разрядка вырвала его вместе с моими судорогами.

Горячие рывки семени вырвались внутрь. Его бедра вздрагивали, он удерживал меня, пока наши разрядки сливались в одно обжигающее, сладостно-болезненное мгновение.

Мои ноги дрожали, ступни почти соскальзывали вниз, но он подхватил меня за талию, удерживая так крепко, что я не падала, а всё ещё висела на нём — изнурённая, обессиленная, вся дрожащая и переполненная сладким удовлетворением. Его дыхание стало чуть ровнее, но все еще обжигающее мне висок.

Он замер на миг, будто прислушиваясь к собственному телу, и только потом медленно вышел из меня. Тепло внутри всё ещё пульсировало, но опора исчезла, и я почти осела вниз, едва удержавшись, чтобы не рухнуть прямо к его ногам. Пальцы дрожали, мышцы не слушались. Прижалась к постели, и, переводя дыхание, чувствовала, как затихает последняя дрожь.

Он выпрямился, проводя рукой по влажным волосам, бросил на меня короткий взгляд, будто проверяющий, справлюсь ли я, и сказал негромко, отрывисто, так, словно всё, что было только что, не значило для него ничего.

— Я в душ. Ужин закажу сюда, в столовую идти не хочу.

Дверь хлопнула, и вскоре послышался шум воды, сквозь который угадывались его движения — он смывал с себя пот и остатки напряжения.

Я же осталась сидеть, но, когда сердце немного улеглось, позвала слуг на этаже: тихие шаги, поклоны, и через десять минут в покои внесли два подноса.

Для хозяина — богатый ужин: мясо, гарнир, хлеб, соусы, графин вина. Для меня— тарелка риса с овощами и небольшой кувшин воды, скромнее, но всё равно тепло пахнущий домашним. Я сама накрыла стол: разложила приборы, разлила вино в его бокал, аккуратно подала хлеб.

Шум воды стих, дверь открылась. Он вышел в пижамных штанах, волосы влажные. Бросил взгляд на накрытый стол и на меня.

— Иди, быстро ополоснись и присоединяйся.

Послушно поднялась, взяла из комода чистую ночную рубашку, ту самую — мягкую, с вышивкой, подаренную им недавно, и скрылась в ванной. Я не стала задерживаться, а просто освежилась, вытерлась и вернулась.

Эльф уже сидел за столом, спокойно ел, как будто всё само собой разумеющееся. Камин трещал, мягкий свет лампы падал на белую скатерть, в посуде тихо звякали ложки. Села напротив и взяла свою ложку, стараясь не шуметь. Моя тарелка выглядела скромно рядом с его богатым блюдом, но тепло исходило одинаково и от еды, и от самого момента, когда мы сидели рядом, лицом к лицу.

Он начал первым, спокойно, будто между делом, но в словах слышалась власть.

— Ты не такая, как прочие. — Он скользнул по мне взглядом поверх бокала. — И это, признаю, непривычно, но не вздумай забывать: я не тот, кто теряет голову. Ты принадлежишь мне.