Чтение онлайн

— Пока волноваться не стоит, подготовка идёт полным ходом, почти окончена. Но, если они начнут растягивать и мешать, мы на них надавим. Я думаю, проблема не столько в наличии Совета, сколько в его составе. А это уже в твоих руках.

— Займусь на досуге, благодарю за хорошую мысль, — губы Калантиэля на мгновение тронула хищная улыбка.

— Кстати, если тебе интересно, убийцу впустил один из твоих «пёсиков», — невольно вспомнил, как говорила Мира обо всех приближённых к Калу.

Удачное сравнение. Вот уж кто действительно сидит у ног и лижет ручки Императору, да и не только их, так это его личная стража. Ничего, придёт время — я ими плотно займусь.

— Да? Но ведь и ты над ними главный, разве не так, друг любезный? — Калантиэль раздражённо передёрнул плечами. — Я дал тебе власть над всеми, даже немножечко надо мной.

Да, я над ними главный, но ты же, друг, сам дал им слишком много свободы, из-за чего не всегда получается добиться от них послушания. Они всегда прикрываются словом Повелителя. Своенравные ребята. Не буду же я жаловаться на то, что не справляюсь с их своеволием. Потому пришлось благоразумно промолчать.

— Ладно, чёрт с этим всем. Я так устал. Поужинаем, как в старые добрые? — Калантиэль хлопнул ладонями по коленям. — Нужно возрождать наши добрые традиции.

И я согласился. На самом деле я скучал по тому старому рыжему бесу, с которым мы часто проводили вечера вместе, душевно беседовали и долго и от души смеялись над его шутками. Он мог быть прекрасным человеком, за которого я когда-то готов был отдать жизнь, но последнее время на нас взвалилось слишком много. Чересчур мы стали серьёзными и зарылись в проблемы по самую шею. Возможно, поэтому Калантиэль не справляется со своим недугом. Где-то глубоко в душе вспыхнула надежда, что возрождение былой дружественной атмосферы могло бы помочь вернуть Калантиэлю твёрдый рассудок и, как итог, нашу дружбу.

Мирана

Перед глазами стояла одна и та же картина: хмурый взгляд Хельвдана, наполненный злостью. А самое страшное было то, что я не представляла, что именно вывело его из себя, что именно он услышал. Хотела всё решить, чтобы стало спокойнее, а по итогу снова во что-то вляпалась!

Уже двое суток я сидела в своей комнате и не впускала никого, даже служанок. Ждала, когда те оставят подносы с едой у двери и быстро забирала сама. Под дверью скопилось несколько писем от Калантиэля, к которым я даже не притронулась. Хельвдан, естественно, приходил и под всякими разными важными предлогами просил открыть ему. Но я не была готова его видеть, а тем более разговаривать. Ощущение, что он застукал меня за изменой не отпускало. Хотя всё было совсем не так. Вела ли я себя глупо? Конечно! Могла ли я поступать иначе? Нет. Мне было впервые в жизни так страшно. Страшно услышать, что я ему больше не нужна, что он во мне разочарован. Сразу после того, как мы обрели друг друга.

И Калантиэль узнал о моём прошлом. Я совсем не хотела, чтобы о нём кто-то знал, тем более он. От этого делалось очень тревожно. Призраки прошлого меня настигли, и я оказалась слишком слаба, чтобы с ними совладать. Здесь прошлое ощущалось иначе, больнее било под дых каждый раз, как всплывали в памяти образы родителей и опекунов, острее ранило, подкидывая картинки из детства в Эллесане, и всё чаще и чаще подкрадывалось, касаясь стылым дыханием волос на затылке. Почему вообще Калантиэль назвал меня властительницей земель и обещал усадить на престол родной провинции?

Стоило признать, что я зашла в тупик и решительно не справлялась. Я нуждалась в помощи, но почему-то не могла о ней попросить. Будто это сломало бы меня окончательно, ведь я всегда все трудности переносила одна.

В дверь громко постучали. Нутро сжалось, лишь в солнечном сплетении будто бы лопнул мыльный пузырь, разливаясь неприятным зудом. Если это снова де-Мирт, я умру на месте.

— Мира, девочка моя, ты там? — обеспокоенный голос Парисы разрезал воздух.

Париса? Она вышла аж сюда из своего закутка?

— Да, я здесь! Ты там одна? — оторвала голову от подушки, с которой не расставалась всё время своего заточения.

— Одна я, кому б тут ещё быть!

Я ринулась к тумбочке, схватила ключ и бегом к двери. Кухарка буквально влетела в комнату и прижала меня к своей большой груди.

— Что ж ты, милая, так нас пугаешь? — она запричитала, бегло осматривая меня. — Ой-ой! Личико осунулось, совсем расклеилась!

Я только виновато потупилась.

— Вот что, милая. Всё расскажешь позже, а пока пойдём ко мне, я тебе заварю нужных травок. Не нравится мне твой вид. И отказ не принимается! Надо будет — силой потащу! — добавила, не увидев на моем лице должного воодушевления её идеей.

Не стала спорить, просто медленно поплелась вслед за женщиной, искоса поглядывая в плохо освещённые дали коридоров, опасаясь напороться на кого-то ещё. Но, к счастью, никто на пути нам больше не попадался. Как только дверь на кухню закрылась, я устало плюхнулась на скамью, а Париса принялась за приготовление отвара.

— Что ж ты, моя хорошая затворницей сидишь? Почему никого не впускаешь к себе? — она бормотала, спешно хватаясь то за один пучок, то за другой, срывая листики и соцветия, и бросая их в чайничек.

— Страшно, — промямлила. — Я чем-то разозлила Хельвдана, и теперь… боюсь, что он может мне сказать то, к чему я не готова, — блеклый голос едва был слышен.

— С ума сошла, девка? Да он же места себе не находит — на стены чуть не лезет от волнения! — Укор от Парисы, которая никогда ни за что не осуждала, неприятно резанул по сердцу. — Вот ведь молодёжь! Берите да любите друг друга, а они нервы мотают один другому.

— Было бы так просто…

— А что сложного? Лея давно уж не преграда, Калантиэлю Хельвдан мозги правил-правил да добился, что тот тиски свои на тебе разжал. А ты всё накручиваешь себя… — она тяжело вздохнула и поставила перед носом исходящий паром деревянный кубок.

Жидкость внутри пахла восхитительно: лёгкий цветочный аромат с нотками лесных ягод. Отпила глоточек. Отвар растёкся по венам приятным теплом, расслабляя тело и отгоняя тревогу.

— Парис, у меня не получается. Всё, что я прятала глубоко в душе, здесь стремительно рвётся наружу.

— О родителях?

— Да! А когда я и так в полном раздрае после разговора о них вышла из покоев Повелителя и увидела сверкающие злостью глаза, я испугалась! Я не сделала ничего, за что мне могло быть стыдно перед Хелом, но… Мне трудно. Всё смешалось, — ещё глоток, чтобы заглушить подступающие слёзы, и стало немного легче.

Париса нахмурила чёрные брови, и какое-то время мы сидели в тишине. Казалось, что она ищет ответ глубоко внутри себя.

— Я понимаю, моя девочка, я очень тебя понимаю. Но ты его не отталкивай и не бойся. Тебе же будет проще, если будешь к нему открыта. Любовь не терпит секретов. Он тебя и выслушает, и поддержит. И ты его слушай — не делай выводы так сразу. Всегда сначала нужно поговорить, — она объясняла тихо, вкрадчиво, отчего смысл слов возымел особый вес.

— Ты права. Нужно взять себя в руки, — я задумчиво вертела кубок в руках, мысленно купаясь в умиротворяющих волнах травяного отвара. Не знаю, что Париса туда положила, но успокоительный эффект у него получился потрясающий. — Я струсила, а нужно было объясниться.