Чтение онлайн

Приятно было видеть, как глаза матери засияли от удовольствия. Пока не стоит говорить, что она распрощалась со школой, это она сделает после Рождества, когда пойдет давать объявления в газеты, как советовала мисс Кросс.

На следующее утро они с матерью пошли в магазин мистера Пейтела, купили вино, крекеры, несколько маленьких пирожных, к этому Оливия добавила картофельные чипсы, сыр разных сортов и орехи. Бабушка обвинит их в расточительстве, но, как сказал мистер Пейтел, Рождество — это время хорошего настроения и доброжелательности, причем в подтверждение этой мысли добавил им бутылку лимонада бесплатно.

Они вернулись домой в хорошем настроении, которое, впрочем, быстро улетучилось от недовольного брюзжания старухи. Она принялась читать им длинную проповедь о том, что надо осмотрительно тратить деньги. Оливия с облегчением вскочила, когда раздался звонок в дверь.

Там стояли мистер ван дер Эйслер и Нелл — огромная корзина цветов почти скрывала девочку. Мистер ван дер Эйслер пристально посмотрел на Оливию, но речь его была, как всегда, спокойна.

— Нелл хочет сделать вам подарок к Рождеству, — объяснил он, — а поскольку мы уезжаем завтра утром, то решили зайти сейчас.

— Как вы добры! — Оливия отступила, пропуская их в дом. — Какой чудесный сюрприз! — Она поймала его взгляд и быстро добавила: — Я имею в виду цветы. — Оливия провела мистера ван дер Эйслера и Нелл в гостиную. — Не хотите ли кофе? Я как раз собиралась сварить. А Нелл, я уверена, не откажется от лимонада.

— Шипучий?

— Очень шипучий. У мистера Пейтела другого не бывает.

Она передала гостей матери и пошла на Кухню. Это же глупо — так разволноваться при виде его! Хорошо, что завтра он уезжает: не надо ему говорить, что после Рождества она уже не вернется в школу.

— С глаз долой — из сердца вон, — вслух сказала Оливия и уронила чашку, когда прямо над ухом у нее мистер ван дер Эйслер проговорил:

— Очень ошибочное заявление, я всегда так считал.

— Посмотрите, что я из-за вас наделала. — Она беспомощно обернулась и увидела, что он улыбается, глядя на нее сверху вниз. — Вы меня напугали.

— Вполне понятно. — Он уже подбирал осколки. — Надеюсь, это не была бабушкина любимая чашка?

— Вообще-то да, но я скажу ей потом, позже…

— А может, выбросим осколки и ничего не скажем?

Она помотала головой.

— Бабушка время от времени все пересчитывает. Она обязательно заметит.

Оливия достала другую чашку, поставила на блюдечко, не зная, что сказать.

— Почему позавчера я видел вас расстроенной? Почему сейчас вы такая грустная? Умоляю, не говорите, что вы не знаете, о чем я спрашиваю.

Что-то в его голосе заставило ее сразу признаться:

— Я больше не вернусь в школу, правление хочет взять кого-то с дипломом… Это был удар. Я надеялась, что останусь, и мама собиралась ко мне переехать.

Он подошел к плите и успел снять молоко.

— Бедная моя девочка…

Она отвернулась, чтобы он не видел закипающие у нее в глазах слезы. Он стал варить кофе, потом открыл буфет, нашел пачку печенья и выложил его на тарелку.

— Матери вы не сказали?

Справившись со слезами, она повернулась к нему.

— Нет, я думала, подожду… попытаюсь найти работу после Рождества.

— Очень разумно, но вы ведь вообще разумная девушка, правда, Оливия?

Она чуть улыбнулась.

— Спасибо, что сварили кофе. Я не думала, что вы умеете, — я хочу сказать, вряд ли вам часто случается это делать.

— Моя экономка позволяет мне орудовать на кухне только под ее надзором. Вы же знакомы с Бекки — тиран, каких мало!

— Очень добродушный тиран.

Он принес поднос в гостиную и сел рядом с миссис Фицгиббон, чем привел ее в доброе расположение духа. Нелл рассказывала Оливии и ее матери, как великолепно она проведет время в Амстердаме.

— У меня будет новое платье, — захлебываясь, говорила она, — и раз Рождество, мама не пойдет на свою работу. Нам с мамой будет так хорошо, прямо замечательно! — Девочка огляделась. — У вас нет елки, а у дяди Хасо есть. Она стоит у окна, и с улицы всем видно, как на ней горят огоньки.

Миссис Хардинг что-то ответила, и Оливия вышла сварить еще кофе. Мистер ван дер Эйслер посидел у них некоторое время, но ничего ей больше не говорил, потом вежливо попрощался и пожелал всего наилучшего. Относилось ли это к Рождеству или к ее неопределенному будущему, осталось неясно.

В этот же вечер, только стало темнеть, опять раздался звонок. На пороге стоял мистер Пейтел с большой корзиной, в которой красиво, со вкусом были уложены фрукты, коробка конфет и прекрасный рождественский букет из роз, нарциссов, гиацинтов, жасмина.

— Вам подарок, мисс, — бодро сказал он. — Я сам подобрал корзину и съездил на рынок за цветами, которые этот джентльмен заказал. Вам нравится?

— О, мистер Пейтел, это великолепно! Как красиво вы все уложили! Должно быть, потратили уйму времени.

— Да, но джентльмен был очень щедр. Роскошный заказ. Теперь у вас будет счастливое Рождество, мисс, а я хочу напомнить вам, что мой магазин в Сочельник будет открыт допоздна, так что, если вам чего-нибудь не хватит, заходите.

— Я запомню, мистер Пейтел; думаю, завтра утром мама пойдет за покупками.

— Всегда рады, и доброй ночи, мисс. Жизнерадостный человечек ушел, Оливия отнесла корзину в гостиную и поставила на стол.

— Это мне подарок? — спросила бабушка.

— Ну нет, бабуля, это мне. — Оливия читала открытку, которая пряталась за ананасом. Мистер ван дер Эйслер написал поздравления и пожелания от руки, почерк был очень неразборчивый. Он подписался «ХвдЭ». В углу открытки красовались алые розы, но Оливия не думала, что они что-то означают.

— Как любезно, — заметила миссис Хардинг. Она была довольна — фрукты, конечно, оживят праздничный стол, но не потому она так сияла. У нее прекрасная дочь, которая завоевала такого красивого, такого блестящего поклонника, как мистер ван дер Эйслер. Пусть это ничего не значит — ведь есть мама Нелл, очень симпатичная женщина, даже можно сказать, обаятельная, хотя Нелл кое-что говорила… Впрочем, дети все преувеличивают.

Наступило Рождество. Они обменялись маленькими подарками, зажарили цыпленка, съели фрукты и на следующий день неохотно раздвинули второй стол к приходу друзей миссис Фицгиббон, которые собирались до ночи играть в бридж. Оливия, как и ее мать, ничего не понимала в бридже и облегченно вздохнула, когда ушел последний гость. Теперь можно помыть чашки, бокалы, тарелки. Гости съели все, что было приготовлено, и Оливия проголодалась. Вымыв бокалы, она наполнила раковину водой, чтобы мыть другую посуду; отрезала кусок хлеба, положила сверху сыр. Мать и бабушка уже в постели, спешить ей некуда, на завтра нет никаких планов. Пожалуй, она напишет объявление, чтобы при первой возможности его отослать.