Чтение онлайн

— Это первый вопрос, который мы должны сегодня поднять. Мы отправили приглашение всем, до кого сумели дотянуться. Многие наши родственники скончались при разных обстоятельствах. Основной причиной смерти стала потеря магии. Поэтому много знакомых, родных мне лиц я не жду, — Агнис перешёл на простое «Я». — Как бы грустно не звучало, скорее всего, свадьба будет очень камерной. Боги совсем перестали являться в мир, а альвоведе стараются не покидать пределы своего магического круга. Много тех кто проявился в мире и навсегда потерял себя, став людьми. Оставшиеся маги рисковать не собираются. Они погрязли в унынии…

— На уж! Уныние — это грех. Но камерная свадьба — это тоже свадьба. У вас здесь столько народу, что скучно не будет.

— Второй вопрос по поводу регистрации. Вы хотели бы зарегистрировать брак в человеческом ЗАГСе или всё-таки на штамп в паспорте не претендуете?

— Претендуем, — поднял руку Матвей. Он вообще не давал женщинам рот открыть. — Неизвестно, как там у вас сложится. И магия, как я понимаю, не вечна. Поэтому надёжнее, если будет всё по закону. Вышли в магазин, на бордюр наехали — предъявите документы. А почему у вас несовершеннолетняя в машине? Пройдёмте, товарищ волшебник…

— Н-да.

— Думаю, Матвей Ильич прав. Обстоятельства разные бывают. Вдруг захочет дочка штампом в паспорте похвастаться…

— Кому? — нервно сжимая ладони, спросил Агнис. — В любом случае неважно. Если родители хотят зарегистрировать брак официально, значит, решено! Вопрос третий… хочет ли Ольхона пировать в миру?

— А вот на этот вопрос я справедливо отвечу сама. Подружек у меня нет, Агнисом я уже перед всеми похвасталась, и фото со свадьбы у меня наверняка будут. Поэтому пировать в миру не будем. А здесь пир будет, дорогой?

Ангис слегка опешил, но очень быстро смягчился. На щеках выступил легкий румянец и он, заикаясь, ответил:

— Д-да. Конечно, Ольхона. И пир, и бал… и фотки, — последнее слово прозвучала из его уст, как вырезанное.

— Тогда всё ок! Я согласна. Фотки, штам в паспорте — что ещё для счастья нужно?

Параскева снова спрятала лицо в ладонях. Такого сватовства в жизни Властелина ещё, пожалуй, никогда не было. Не то чтоб богиня любви сгорала со стыда, но что-то подобное она испытывала точно. В конце концов, она понимала, что формализма и церемониальности от Алены или Матвея ей ждать не стоит. Она наслаждалась их непосредственностью, простотой и наивностью, внимательно наблюдая за реакцией Властелина. Он тоже наслаждался. Видно было, что напрягся, но потом отпустил ситуацию и расслабился.

После переговоров Агнис провел экскурсию по дворцу для будущего тестя и предложил примерить праздничный комзол отца, которому было четыре тысячи лет.

— Что вы! А вдруг я его испорчу? Такая вещь! Это же произведение искусства! Раритет! Музейный экспонат… А я своим…

— Мой отец был примерно вашего телосложения. Мне будет приятно, если частичка его будет присутствовать на свадьбе. Вы и внешне… Не отказывайтесь. Ваш наряд не должен уступать роскошью царскому. Так или примерно так выглядят праздничные платья Параскевы и Ольхоны… и мой.

— Да? Тогда я примерю, — сказал он и аккуратно стал примеривать на себя царский комзол. Когда с помощью прислуги он, наконец, облачился, практически не дыша, подошёл к зеркалу и ахнул!

— Отлично, отлично! Мне нравится! А фрак для ЗАГСа я наколдую.

— Агнис, честно говоря, все россказни Параскевы о вашем прошлом я считал лишь героическими сказками на ночь. Но сейчас вижу, что был не прав, и преклоняю голову перед таким героем, человеком и волшебником. Вы настоящий царь своего народа. Сберечь его на дорогах тысячелетия и не скатиться до мелкой мсти — дорогого стоит, — Матвей встал на одно колено и поклонился. — Отдельно благодарю за мою мать. Вы тоже позволили мне ощутить её присутствие и свою близкую причастность к её миру. То, что она ушла к людям, говорит лишь одно — вам нужно найти способ, чтоб, не растеряв себя, выйти в мир. Жизнь в тёмных норах не для таких существ.

— Насчёт нор вы сильно преувеличиваете, но факт остается фактом. Пойдемте, я покажу кое-что.

Ангис сделал знак Добриилу, и к ним подъехала колесница, запряженная белогривой кобылкой в яблоко. Кобылка грациозно побежала по длинным анфиладам пещер и залов, пока в лицо Матвею не ударил яркий свет. Открывшийся перед ним вид потряс: с высокого потолка пещеры светило яркое солнце, а под ним расстилалось голубое безмятежное озеро, на берегу которого стояло колоритное бунгало. Трепетали на ветру гигантские листья раскидистых южных пальм. И температура в этом райском местечке стояла летняя.

— Как вам? Хочу привести сюда Ольхону на медовый месяц.

— Медовый месяц у вас через месяц!

— Да-да! Я помню. Хоть это чистой воды формальность, я готов подождать. Из уважения к своей истинной любви.

— Шестнадцать лет, на самом деле….

— Вполне приемлемый возраст! Раньше, в шестнадцать лет, её посчитали бы старухой.

— Ну, я и сейчас считаю вас стариком. Сравнили тоже — шестнадцать лет и… сколько там тысяч. Вы динозавр драгоценнейший.

— От диназавра слышу. — выпалил Агнис, ни с того не с сего потеряв величественный и спокойный тон.

— Мне только пятьдесят. Я младенец.

— Младенец, а связался с Вечной! Параскева в несколько раз старше меня.

— А уважения — ноль!

— Я её уважаю. И всегда уважал. Мне было несколько неловко принимать её в свой штат. Но на то была воля богов. Богиня любви стала яблоком раздора среди богов. Измены, ревность…

— Не смей! Параскева — ангел!

— Прежде чем стать ангелом, она, видимо, здорово нагрешила…

— Не… — Матвей хотел вступиться, но Ангис уже развернул колесницу, и Матвей, сошедший на берег поспешил догнать ее и запрыгнуть на ходу.

— Фу! Ну вы, Владыка, шутить… Хотя. Я бы, наверное, погостил здесь малёха. С Параскевой…

В назначенный день около ЗАГСа Ольгинки собралось почти половина села. Известие, что Алёнка выходит замуж за принца, обсасывали вот уже две недели, все кому не лень. Обсуждали всё: Параскеву-банницу, Матвея-везунчика, принца неизвестного государства, вдруг появившегося в Ольгинке. Алёнку, до срока прошедшую процедуру эмансипации…

— Думаешь, она беременна? Глянь, как всё обставил, обольститель!..

— Если не принц, то миллионер точно! Всё в розах! Всё!

— А угощений? На всю Ольгинку!

— Так не удивлюсь, если здесь вся Ольгинка здесь. Знал, что все соберутся поглазеть.

— Не каждый только накрыл бы на тьму народа поляну. А этот накрыл! Знать, не жадный-то жених.

— Выпендрёжник! Денег куры не клюют, вот и выделывается, — поставив руки в боки, встряла в разговор Катерина. — Колдун. Не удивлюсь, если все эти богатства как появились, так и исчезнут!