Чтение онлайн

Под давлением сестрёнки всё же стали придерживаться восьми – двенадцати часового рабочего дня. Хотя это и не всегда удавалось. Работы все прибывало. Но с каждым днём мне становилось всё хуже и хуже. И я была вынуждена делать перерывы – два дня работаю – день отдыхаю. Люди терпеливо ждали, когда дойдёт их очередь.

Сестрёнка сказала:

– Я не могу больше на это смотреть – как ты доходишь. Я тащу вечером с работы сумку с инструментами на одном плече и тебя – на другом! Что будем делать – ведь скоро ты совсем не сможешь работать.

Я говорю:

– Недавно слышала, что на кладбище нужны плакальщицы (прости, Господи, меня), чтобы оплакивать покойников, и там неплохо платят.

Она возмутилась:

– Ты же еле ходишь!

– Так ты же будешь поддерживать меня под руку, и это даже будет выглядеть более естественно – ведь мы же не плясать идём.

– Как же ты будешь плакать за него – допустим, он бандит или убийца? – спросила она.

– Я буду плакать о том, что ведь его тоже родила мать, он был ребёнком когда-то – душа его была чистой. Ну, и буду плакать за себя: ведь мои мысли никто не проверит – как я докатилась до такой жизни.

– Возвращайся домой, погибнешь здесь, – наставляла сестрёнка.

– Поехали вместе – уговаривала она.

– Нет, куда я поеду? На шею старшим детям? Или к кому-то из вас? У всех хватает своих забот и проблем.

– Умру – значит, судьба – мне здесь умереть. Только маме не рассказывай – попросила я.

Мама, наверное, догадываясь, что у меня не всё так гладко, плакала, когда мы говорили с ней по телефону. Она говорила:

– Делай так, как считаешь нужным. Но знай: мы всегда будем тебе рады, молюсь за тебя днём и ночью!

Сестрёнка, взяв с меня клятвенное обещание, что, когда мне станет совсем плохо, я вызову скорую помощь или выйду к остановке, и люди сами вызовут, уехала.

Я дошла до того, что комнату в восемь квадратных метров делала девять дней! Конечно, там нужно было выравнивать и потолок, и стены – но это ведь всего восемь квадратов по полу! Я поняла, что действительно дохожу. Но упрямо шла на работу, решила: вот когда не смогу подняться с кровати, тогда и буду переживать – как быть дальше? А пока не паниковать! Ничего, оклемаюсь. Потом уже я день работала, а день просто лежала.

Однажды в один из таких дней я включила телевизор, взяла газету, которую покупала всякий раз, проходя мимо киоска, даже сама не знаю зачем. Этих газет набралась целая стопка. Та самая газета «Из рук в руки», что когда-то выручила меня и, в буквальном смысле, спасла жизнь моему младшему сыну. Если бы мы не уехали из кочегарки, то давно похоронили бы его. Год выхаживали его, и, слава Богу, удалось спасти. Наверное, поэтому я неосознанно покупала и складывала газету в уголочке.

Я сидела на диване, голова моя просто лежала на плече и даже немного как бы свешивалась. В нормальном состоянии это невозможно сделать, а на тот момент я даже не испытывала дискомфорта. Не было сил держать голову, казалось, что это невероятно трудно, просто невыносимо тяжело. И я смирилась: в конце концов – мозг работает, глаза видят, со слухом нет проблем. Я не переживала и просматривала газеты: где что продают, и сравнивала цены на отделочные работы. Снова зашла на страничку знакомств. И хотя мой разум возмущался: зачем тебе это нужно?! Тебе не до встреч! Сердце говорило: «Пробуй! Вдруг встретишь хорошего человека и тоже будешь кому-то нужна – станешь ему поддержкой».

Из всей кипы газет я выбрала три объявления, а точнее – два. Третье отбросила, так как в нем было написано: «Нужна вдова, умеющая работать и отдыхать». Меня это так возмутило и задело, что я решила написать ему «отлуп» и высказать всё, что о нём думаю. На моей памяти много знакомых вдовушек, и живут они практически все в «шоколаде». А я работаю, как проклятая, так ещё и не в почёте! Вдову ему подавай!

В общем, написала я ему письмо, другим двоим тоже. Те, двое, ответили сразу – потом я с ними созвонилась. Один доктор, был трижды женат и со всеми женами не сошелся характером. Я подумала: и начинать не стоит. Второй – военный высокого чина. Говорил по телефону минут десять – пятнадцать без перерыва, и за это время мне не удалось задать ему ни одного вопроса, хотя я несколько раз пыталась. Закончив речь, он сказал:

– Знаете, у вас есть плохая привычка – перебивать.

На что я мысленно ответила ему: «Пошёл нафиг (адью)», а вслух сказала:

– Знаете, мы с вами абсолютно не подходим друг другу! Пожалуйста, больше не звоните мне.

Но он упрямо звонил вечерами, но я так и не подняла трубку. Порадовалась, что мой телефон с определителем номера. Мы, ещё когда работали, с сестрёнкой сняли эту комнату. Тот, которого отругала, не ответил.

Естественно, подумала я, любой на его месте поступил бы так же. Тем более, я во всех письмах писала о себе всё, как есть, не скрывая. Как когда-то выразилась моя сестрёнка: «Ты ещё бы дустом посыпалась, чтобы наверняка никто к тебе не подошёл!»

Ещё я несколько месяцев переписывалась с мужчиной из Австралии. Его адрес дала моя знакомая, преподававшая в институте английский язык. Она же и переводила письма. Он немолодой уже человек, вдовец. У него довольно большая и интересная коллекция ретро автомобилей и мотоциклов. Он ей очень гордился. В последнем письме – фото: он сидит в шикарном автомобиле, а рядом с автомобилем стоит красивая молодая женщина в великолепном платье. Было подписано – это я и моя дочь. Также было написано, что он уже год как переписывается с женщиной из Малайзии, но я ему очень нравлюсь. Он хотел бы пригласить меня в гости и надеется, что у нас получится замечательная семья.

Я подумала: «Та женщина из Малайзии, переписываясь с ним год, уже, наверное, давно строит планы на будущее. И что же я – вот так возьму и всё сломаю ей? Говорят: «На чужом несчастье счастья не построишь».

Я не стала отвечать на его письма и взялась за ремонт очередной квартиры – сроки обговорили, и даже с большим заделом. Я считала, что за это время спокойно выполню заказ. Но уже через неделю я с ужасом поняла, что ошиблась и мне будет очень непросто закончить работу в срок.

Уговор был жестким – или я заканчиваю в срок, или заканчиваю, когда мне удобно, но мне дадут от заработанной суммы пятьдесят процентов – так как у них тоже сорвутся планы и они теряют деньги.

Все необходимые материалы были завезены. Чтобы не тратить времени и сил на дорогу, я жила здесь же, в этой квартире. Включив громче телевизор, работала допоздна – хотелось сделать быстрее. Но опыта не хватало: там, где профессионал сделал бы за один раз, мне приходилось проходить по два раза – обидно было до слез.

Когда, несмотря на мои усилия, что-либо не получалось, я в отчаянии кричала громко, во весь голос:

– Я никогда больше не буду делать то, чего не умею! Я никогда больше не буду делать то, чего не умею!!!

Бедные соседи. В тот момент я о них не думала. И вот осталось немногим больше двух суток. Хозяева, посмотрев работу, остались довольны. Но снова предупредили, что уговор остаётся в силе, и у них нет возможности как-либо помочь мне.

Я с ужасом смотрела на то, что мне нужно было сделать за оставшееся время. Едва не расплакалась, снова сказала себе: «Не раскисать! Лучше береги время и силы, надо – значит, надо». На сон я позволила себе полтора часа в первую ночь, во вторую ночь решила не прерывать работу. Ведь, прервав, потом трудно настроиться, да и, не дай Бог, ещё уснешь. Под конец вторых суток это было что-то. Чувство реальности абсолютно терялось. Я контролировала себя, боясь, что могу просто шагнуть с высокой стремянки. И пару раз я все же едва не сорвалась.