Чтение онлайн

Она присела, наплакалась вволю. Рассказывала, как живёт, просила прощения, что не уберегла. Слышно было, что кто-то идёт к кладбищу. Привела себя в порядок, оставила часть цветов на могиле. Поклонилась и вышла с кладбища.

Дом по приметам нашла легко. Во дворе стояла молодая женщина. Поздоровались. Она спросила:

– Татьяна?

Татьяна кивнула.

– Проходите, – пригласила она. – Это вам он написал последнее письмо, – словно утверждая, сказала она.

Татьяна сидела с ней за тем самым столом, который сделал Алексей, и женщина рассказывала, что случилось за последний год.

– Наверное, он вас всё время ждал, – сказала она.

– Но ведь я была уверена, что он живёт не один. Мне и в голову не приходило, что такое могло с ним случиться! – говорила Татьяна.

Затем они потихоньку пошли к кладбищу. Татьяна не ошиблась: это была его могила! Оказывается, он сам выбрал это место и просил сына похоронить его здесь. Татьяна поставила оставшиеся цветы.

– Памятник заказали лишь недавно, а на тот момент мы могли взять только это, – сказала женщина (к стыду, Татьяна не запомнила её имени). – Хотя мы и знали, что ему недолго осталось. Мы были в шоке просто! – продолжала она. – Владимир тяжело пережил смерть отца. Хороший он был человек, – добавила она. – Родится мальчик – назовём Алексеем. Мы бы хотели, чтобы он был похож на деда: был честным, трудолюбивым, ответственным и неунывающим!

Вышли с кладбища. Женщина положила руку на живот: «Вот непоседа!» А Татьяна подумала: «Счастья тебе, малыш, здоровья и дедовского крепкого характера!».

Мы снова вернулись в Тольятти. Вот уже и 2003 год. Я думала, что долги и нищенское существование ушли в прошлое, благодаря каторжному труду на рынке – без выходных, праздников и больничных. Я выходила на работу в любую погоду, даже в мороз за минус двадцать пять. Когда стоишь на рынке весь день (хотя на тебе три куртки, а на ногах валенки), к концу дня чувствуешь себя куском льда. Кажется, что вместо позвоночника – ледяной столб и даже глаза стали стеклянно-ледяными. Сердце заходится от этой боли и дискомфорта.

В метель порывы ветра буквально разбирали палатку на части, и приходилось в прямом смысле висеть на ней, удерживая конструкцию. Но в такие дни продажи были всегда намного лучше и выручка несравнимо больше, чем в обычные. Люди приходили за какой-то определённой вещью, а конкурентов не было – на весь рынок меньше десяти палаток с такими же ненормальными, как я.

И в жару стояла, когда на улице за плюс тридцать! И ещё жар от раскалённой заасфальтированной площади, на которой расположен рынок. Может быть, вам доводилось видеть машину скорой помощи у рынка? Бывали случаи, что продавцы теряли сознание и привести их в чувство нашатырным спиртом или другими подручными средствами не удавалось.

Как-то муж, с которым мы счастливо живём вместе четырнадцать лет, сказал:

– Хорошо, что ты при первой нашей встрече не сказала, что когда-то работала на рынке! Я бы сразу прекратил всяческие отношения!!!

– Почему? – удивилась я.

– Потому что принято думать, что все «рыночные» – хитрые, меркантильные и к тому же все пьют спиртное, как воду, – улыбаясь, ответил он.

– Почему? – снова удивилась я. – Наверное, потому, что невозможно поверить, что можно выстоять изо дня в день в мороз, в непогоду, в жару. Тут прибежишь за покупками, на часок, на рынок и – бегом домой!

Я же говорю: – Стояла. Да миллионы таких, как я. Видела, что женщины пьют спиртное, и совсем не осуждаю их за это: условия нечеловеческие, а выстоять нужно. Чтобы семья, дети выжили, получили образование и могли достойно жить. В общем – отступать некуда! Мне повезло: за пять лет так и не научилась пить, курить. На всё это у меня был стойкий «иммунитет», привитый моей бабушкой и родителями.

Торговля – это не моё. Как-то старший сын сказал с укором:

– Мама, ты продала костюм на несколько рублей даже дешевле, чем купила!

– Но мы уже завтра едем за товаром, а у этой женщины, наверное, очень трудное положение. Она так уговаривала продать, как можно, дешевле, – ответила я.

– Возможно, у неё нет таких финансовых проблем, как ты предполагаешь, а просто она умеет торговаться, – возразил сын. Средний сын с укором заметил:

– Мы ведь так разоримся!

Я улыбнулась: вот он в торговле действительно как рыба в воде, это его стихия. И надо признать, это не моя профессия. Хотя я больше трёх лет работала в палатке, принадлежащей вьетнамцам. Торговала спортивными костюмами, куртками, джинсами. Всё было отлично. Мы даже товар пересчитывали нечасто. Я говорила хозяйке палатки:

– Нужно пересчитать товар.

Она говорила:

– Ну, хорошо, пересчитай.

Я возмущалась:

– Это ваш товар, вам и считать.

На что она отвечала:

– Таня, я не укради. Ты не укради – куда он денется?

Дети подросли, и вот тогда я решила открыть свою торговую точку. Продали свой домик, что был в деревне, за символическую цену, добавили те деньги, что удалось накопить. Конечно, эта профессия мне не по душе. Но другой работы нет и выбирать не приходится. Может быть, дети позже заменят меня.

Старшие дети отлично справляются. Дела идут неплохо. Наш доход позволяет нам жить комфортно, и мы сделали неплохой запас на будущее. К тому же, снимаем квартиру у пожилой пары за разумную цену. Всё отлично. Но, как часто с укором говорила мне моя бабушка, простота хуже воровства! Вот уже воистину так!

Я свалилась в долговую яму. Было понятно, что, если и выберусь, это будет просто чудо. Нет, я не вложила деньги в акции или в какую-то компанию. Хуже – я отдала деньги в долг. Даже те деньги, что были оставлены на закупку товара. Нет, не под большие проценты. Как раз без процентов, на очень короткое время и практически под честное слово. Женщине, которой, казалось, можно верить, и нет даже повода сомневаться, что не вернёт. Но у неё случилось несчастье. Когда я поняла, что денег не вернуть, дважды взяла товар на очень крупную сумму на реализацию. Но товар, который раньше расходился довольно быстро и без проблем, сейчас буквально «завис»! Это не объяснить, но практически ничего не продавалось!

Снова стал вопрос – что делать? Нужно было оплачивать аренду на двух рынках, оплачивать жильё, расходы на учёбу и питание. Много ещё других трат, которые мы раньше просто не замечали. Необходимо вернуть деньги за товар, взятый на реализацию. Мне пришлось сделать горький вывод: «Нужно ехать в Москву, здесь не заработать этих денег».

Вот здесь я должна всех предупредить, как предупреждают перед очень опасным трюком: это опасно для жизни и не стоит его повторять без навыков и подготовки.

В общем, седьмого ноября 2003 года я вышла из вагона поезда Тольятти – Москва на перрон Казанского вокзала. Уже через несколько минут я поняла, как же я не практично подготовилась к поездке. Модный плащ не спасал от холодного ветра, фетровая шляпа не добавляла тепла. Модельные сапожки также комфорта не доставляли. Дома я была уверена, что сразу же выйду на работу и смогу купить необходимые вещи. Свои старые, приспособленные для работы на рынке, я взять просто постеснялась.

Вмиг словно слетели розовые очки! Мне некуда идти!