Чтение онлайн

Слово в слово я повторил страшную клятву. Стены закружились в хороводе, мерцая факелами, словно огнями змеиных глаз. Рыжие, желтые, отчего-то синие или голубые. Качнулся было вперед, отклонился назад силой воли и начал оседать на пол.

— Уносите его в казармы, там теперь о нем позаботятся.

Милена

Рабочий день близится к концу, а солнце неумолимо катится к закату. Только я сижу у монитора. Еще полчаса и я, кажется, начну биться об него головой как муха о стекло окна. Ну, вот кому и зачем надо, чтоб я так бездарно тратила время, выправляя буковки и циферки в договоре, приводя к единому корпоративному стилю?! Все равно эту муть кроме юристов никто никогда не осилит, а им на корпоративный стиль глубоко наплевать. «Тынц, тынц» — пальцем по кнопке боевого мыша — еще в одном параграфе стиль изменила на нужный или ненужный? А-а-а-а-а! Кто как хочет, а я домой! Усе! Утром проверю, шеф все равно укатил еще два часа назад, моего побега уже никто не заметит. Сгребла в сумку свое барахлишко с края стола и бодро засеменила на выход походкой недобитой лани. Ну а как еще можно ходить после целого дня на каблуках? Офис стайл! Черти задери того идиота, который первый решил обязать девушек носить каблуки в офисе! Он сам родом откуда, чертям не родственник? Невольно я фыркнула и тут же себя оборвала. Мимо бухгалтерии нужно прокрасться особенно тихо, пока не заметили и не учуяли моего побега. «Тыгыдык, тыгыдык» — крадусь на самых носочках туфель.

Тревор

Глаза распахнул на закате следующего дня, если верить красноватым лучикам солнца, играющим на беленой лепнине высокого потолка. Куда там меня велели доставить, в казармы, если слух меня не подвел, и все виденное не было бредом, пришедшим после ранения? Что-то на казарму помещение мало похоже. Высокие потолки, огромные окна, чистота везде и всюду, ряды аккуратных кроватей, застеленных покрывалами. Сам я лежу на мягком матрасе в объятиях туго накрахмаленного белья. Во рту, правда, привкус металла, и что-то мешает на языке. Зато жив, почему-то одет и даже чувствую себя вполне сносно. Откуда-то из-за широкой двери донеслись веселые голоса мужчин. Громкие, с рокочущими перекатами, так говорят только в княжестве Гордон. Не приснилось, все было не сном, а явью. Где же мои бойцы? Неужели их, действительно, отпустили, и моя клятва не была дана понапрасну?

В помещение зашел высокий воин с тугой повязкой на предплечье. Тот самый, которого я зацепил мечом напоследок. С ним еще несколько воинов того же статуса, если верить богато украшенным пряжкам на поясах. Судя по всему, они только что из купален. Волосы мокрые, по коже стекают капельки влаги, рубашек нет ни на ком. Скользнули по моей койке взглядом, лица расчертили презрительные ухмылки. Я в их власти, убить не должны, княжич за это, точно, накажет. А остальное? Смогу один я отбиться от опытных воинов? Нет. Первым ко мне подошел тот самый, с повязкой.

— Мое имя Дангеш, зла за ранение не держу. В этом отделении казарм главный я, и я слежу за порядком. Надеюсь, ты не доставишь мне проблем с нарушением правил.

— Тревор. Если мне дадут устав, я постараюсь его не нарушить, — в голове всплыли не самые лестные слухи о порядках, принятых в этом княжестве, и я поторопился добавить, — если это не будет противоречить моим понятиям о чести.

— Устав ты получишь. Я презираю тех командиров, которые так бездарно рискуют молодыми бойцами и ведут их на убой. Но раз уж мы теперь вынуждены будем делить одну крышу над головами, то... Сегодня после заката я праздную свою свадьбу вместе с живущими тут бойцами. Ты приглашён.

— Благодарю. Где мои воины? Их уже отпустили?

— Твоих бывших воинов выведут на мост через полчаса. Хочешь их видеть?

— Хотел бы.

— Это нарушит правила... Попрощаться не дам, подойти к ним тоже, но проследить за тем, как они уходят домой, ты можешь. Еще успеваем.

— Я одет, только натяну сапоги.

— Ты действительно еще ничего не знаешь? Тебе не объяснили?

— Не объяснили что?

— Ты теперь принадлежишь двуликой, находишься в ее власти. Тебе больше нельзя обнажать лицо публично без ее на то разрешения. Подобающая одежда для тебя уже готова, но вдруг ты ее порвешь? Мне придется платить из своего кармана, а не хотелось бы. Устав я нарушить тем более не могу.

— То есть — нет?

— Ты же ниже меня ростом? Подожди, я принесу для тебя свой запасной форменный плащ, он прикроет фигуру и ноги, а капюшоном закроешь лицо. Никто ничего не увидит. Пойдет?

— Вполне. А мои новые вещи, там маска?

— Ты действительно ничего не знаешь, — он качнул головой, — нет, тоже плащ в пол и капюшон со множеством складок, он закрывает лицо.

— Что у меня с языком? Там что-то мешает.

— Он пробит небольшим гвоздиком, на гвоздике закреплен шар из золота с хрустальной вставкой. Я лично помогал лекарю его закрепить.

— Твоей молодой жене?

— Верно. Со временем он перестанет быть для тебя ощутимым. Так принято. Смотри, у меня почти такой же, только бусина другого узора и цвета, — он высунул кончик языка и тот действительно имел закрепленную на кончике бусину из какого-то металла или же хрусталя. Я не понял, но что-то круглое определенно блеснуло. — Жди, сейчас сами оденемся, и я принесу тебе плащ.

Привычная суета казармы, похожая на ту, что происходит у нас после побудки. Только помещение значительно просторнее и не сундуки, а вместительные шкафы. В такие не надо тщательно складывать форму, чтобы не помялась, а это целая наука, можно просто повесить. Впрочем, о чем я? Теперь казарма не для меня, свое тело и волю я продал по достойной цене, если эти люди не лгут. Чуть прокатил по нижним зубам металлический шарик, словно ощупал. Странная штука, кто и зачем ее только придумал. Хорошо, что не болит и говорить не мешает, только чуть припух и потерял чувствительность в одном месте язык. Мелочи, скоро привыкну, если у меня будет время. Дангеш оделся в удобную легкую форму, модель похожа на наши, а вот ткани другие. Я на фоне этих бойцов в своей одежде кажусь нищим солдатом далекого гарнизона, а ведь служил в элитном столичном полку и форма на мне по уставу. Черные брюки с белой отстрочкой и приталенный колет из дорогой по моим меркам кожи. Вся их форма лоснится, сверкает глубоким насыщенным черным цветом, кожаные вставки мягкие и ласкают глаз приятным отливом. На плечи воинов накинуты плащи до колен, сколотые золочеными фибулами на груди в виде сияющих змей. Форма извечных врагов, врагов бесспорных. Я теперь среди них почти свой.

— Держи, — в мою руку ложится почти невесомый плащ из тончайшей шерсти. Ряд мелких пуговиц нужно застегнуть изнутри. Рукавов нет, только прорези, но и ими воспользоваться нельзя. Капюшон надвинут достаточно низко. Сам себе напоминаю монаха. Ели такие дорогие ткани расходуют здесь на военную форму и ее не жалеют, то как выглядит та моя одежда, которую они берегут?

— Все закрыто как надо, иди за мной. Если почувствуешь слабость, скажи.

— Хорошо.

— Хорошего в этом будет немного.

Двери вывели нас в такой же просторный и светлый коридор, по нему расползается запах свежести летнего сада в смеси с запахом кухни. Кажется, что-то готовят съестное, может быть, даже начали выпекать хлеб.

Тяжелые ворота, окованные металлическими лентами на грузных заклепках, командир открывает сам, ни солдат не стоит у входа, ни слуга. Следом за мной идет несколько воинов, кажется те, что вышли тогда против нас на каменный мост.

— Молчи и следуй вплотную за мной. Одно твое слово разрушит наш договор.

— Обещаю.

— Когда я подам знак, замрешь на месте и с него не сойдешь.

— Ясно.

Как сложно стало сдержать данное слово, стоило мне заметить моих парнишек. Стоят в лучах закатного солнца на камнях небольшого двора, сбившись в стайку.

Все как один обернулись на наши шаги, скользнули по моей фигуре рассеянным взглядом, словно по чужаку. Лица чистые, ни синяков нет, ни ссадин. Волосы собраны в косы, форма расправлена и аккуратно сидит на гибких юношеских фигурах. Все по уставу, не считая отсутствия поясов и мечей, будто бы я оставил их какой-нибудь час назад.

— Выдвигаемся к переправе, вы идете впереди по тропе, — пытается ими командовать Дангеш. Кто же так отдает приказ? Из стайки вышел мой вечный позор и стыд. Сколько нервов он мне потрепал за последние пять лет обучения, сколько раз я подвергал его наказанию за глупые шутки, за откровенное неуважение, за нарушение всяческих правил.

— Разрешите обратиться.

— Разрешаю.

— Дозвольте забрать тело нашего павшего командира. Он должен быть погребен на нашей святой земле.

— Нет.