Чтение онлайн

— Нет, не читала, — побледнев, ответила Ярдли.

— Ну конечно, где тебе! Слишком была занята, да? А Саймон уже принимает предварительные заказы. Он собирается загрести кучу денег еще в этом году, на Рождество. Представляю, какой бранью разразятся покупатели ваших статуэток. Человек заплатил триста пятьдесят долларов за статуэтку и вдруг узнает, что цены на нее упали до пятидесяти. Ну как тут не возмутиться? Я бы и сама возмутилась.

— Не пойму, что это ты так беспокоишься о делах компании?

— Я беспокоюсь о тебе.

— У Саймона дело на ходу. Ему не было нужды затаскивать меня в постель для того, чтобы изготовлять статуэтки и продавать их на Рождество.

— Ты, сестренка, видно, совсем свихнулась, иначе знала бы о его рекламе и уже сделала бы несколько публикаций, объяснив покупателям, что им предлагают дешевые подделки. И почему ты до такой степени поглупела, что мне приходится объяснять тебе подобные вещи?

Ярдли горестно вздохнула. Что она, в самом деле свихнулась?

— Ты считаешь, он просто забавляется со мной?

— Не знаю, что и думать. На вот, отнеси это на стол. — Селина передала ей поднос с посудой. — А мне придется пойти и хорошенько прополоскать Кэйси, прежде чем подпустить его к столу.

— Хочешь, я пойду умою его?

Селина покачала головой.

— Нет, ты загоняй команду в дом, а с Кэйси я сама управлюсь, у меня выработана целая система, как отмывать этого малого.

Ярдли вышла на порог и провозгласила:

— Футболиста Кэйси ожидают в ванной. — Она посмотрела на Саймона и Бо, они тяжело дышали, вспотели и оба по-дурацки улыбались. — Мне кажется, что и вам водные процедуры не помешали бы.

Катя перед собой мяч, Саймон обошел понуро направляющегося к дому Кэйси и оказался рядом с Ярдли. При его приближении по ее телу пробежала дрожь, и она с ужасом осознала, как сильна его власть над нею. Да, наверное, Селина права. Надо как-то взять себя в руки, восстановить былую уверенность в себе, иначе недолго повторить ту же ошибку, что она допустила с Грантом.

А Саймон обнял ее за плечи и прижал к себе. От него исходило живое тепло, что было особенно заметно в холодном осеннем воздухе. Последний солнечный луч исчез, начинали сгущаться сумерки. Он чмокнул ее в губы, и легкий жар пробежал по ее щекам. Когда он отстранился, она непроизвольно сжала кулаки, чтобы не вцепиться в него, стараясь удержать возле себя. Заметив ее напряженность, он нахмурился.

— Что случилось?

В этот момент Бо проскочил мимо них и исчез в доме.

— Насчет статуэтки, Саймон… Я знаю, что не имею права просить тебя не продавать копии, но…

Его темные глаза потемнели еще больше.

— Бэби, ты же знала о моих намерениях. Я ничего не скрывал и не обманывал тебя. Если бы у меня были какие-то сомнения насчет того, кому в самом деле принадлежит форма, если бы я знал, что она — законная собственность вашей семьи, то никогда не решился бы на репродуцирование статуэтки. Только не говори мне, что ты надеялась это переменить.

Она отшатнулась от него, даже отошла подальше, затем, тряхнув волосами, посмотрела ему прямо в глаза.

— Может, и надеялась. Какое теперь имеет значение, кому принадлежала вещь шестьдесят лет назад? Все те, что имели хоть какое-то отношение к созданию статуэтки и торговле ее копиями, уже мертвы. Зато теперь это встало между тобой и мной.

Он приблизился к ней на шаг.

— Почему именно сейчас ты заговорила об этом?

— Твоя реклама, Саймон. Как ты думаешь, что я скажу теперь близким? Даже сестра смотрит на меня, как на идиотку.

— Ярдли, если ты считаешь, что я дурачу тебя, то не должна была оставаться на уик-энд в моем доме.

— Я осталась там, потому что люблю тебя.

Саймон издал нечто вроде стона.

— Мы так близко сошлись, и вот теперь… Прошу тебя, не обвиняй меня в том, в чем я перед тобой не виноват. Дело начато задолго до нашей встречи, и оно будет закончено. Я целое лето проработал в мастерской твоего деда, добился известного мастерства, учась в Европе. Работал на других, мечтая скорее покинуть их, и каждую минуту думал о дне, когда наконец сполна расплачусь с Джерридом Киттриджем за все то зло, которое он причинил моей семье.

— Ты мстишь мертвецу. Я еще могла бы понять, если бы это помогло восстановить попранную гордость твоего отца и возвратило бы тебе мать и брата… Но ведь нет, ничего уже не исправишь и никого не вернешь. Ты хочешь что-то обрести, а вместо этого обнаруживаешь в себе полную опустошенность. Я не верю, что ты на такое способен, ты лучше. Посмотри на себя, Саймон. Ты человек умный, трудолюбивый и талантливый, ты способен к состраданию. И совсем не такой высокомерный и бесстрастный, каким хочешь казаться.

— Я плачу свои долги и имею право на высокомерие. И я вовсе не такой жалостливый, каким тебе хочется меня видеть.

— В самом деле? Многие ли из людей поступают с пробравшимся в их дом грабителем так гуманно? Ты же мог просто вызвать полицию.

— Я знал, бэби, что ты не вооружена. Я ведь обыскал тебя, прежде чем ты очнулась. — Она задохнулась от возмущения, но ничего не сказала, и он продолжил: — Теперь ты понимаешь, что я совсем не такой прекрасный и благородный, как ты вообразила?

— Нет, я тебе не верю.

— Ярдли, неужели репутация «Коллекции Киттриджей» настолько хрупка и легковесна, что ее так легко разрушить?

— Нет. Конечно нет. Я выставлю тебя перед всеми беспринципным эксплуататором чужих идей.

Он иронично улыбнулся.

— А я никогда и не сомневался, что ты на такое способна.

Она пожала плечами.

— Поступай, как считаешь нужным. Но знай, я тоже не буду сидеть сложа руки. И помни, в этом нет ничего личного.

— Хорошо, можем мы теперь поесть? Я страшно проголодался.

— Конечно.

Селина наготовила столько, что насытило бы целую футбольную команду. Даже после весьма обильной трапезы холодильник был забит едой, которой должно хватить до конца недели. А когда Ярдли упихивала в него последние свертки и миски, из гостиной донеслись переборы гитарных струн. Затем зазвучал глубокий, мягкий голос.

— Так этот Бо еще и поет! — удивленно воскликнула Ярдли, взглянув на Саймона. — Пойдем послушаем.

Они вошли в комнату, и Бо, расположившийся на оттоманке с гитарой на колене, кивнул им, приглашая присаживаться, и взгляд его вновь устремился на Селину, сидевшую с Кэйси на диване. Он исполнил несколько печальных народных баллад и песен о тяжелых временах и безответной любви.