Подающая надежды
Шрифт:
Когда, наконец, осознала, чем занималась последние минуты, Ника вздрогнула, оглядев себя с рук до ног и в ужасе поняла, что предплечья её были вдоль и поперёк исполосованы небольшими тонкими линиями, новые пластыри на ладонях покраснели, измялись и почти отклеились, а на всей коже с одеждой прослеживалась мокрая грязь, капельки росы и кусочки листвы.
«Прогулка, видимо, была не самой безопасной… — Выдохнула девушка апатично, когда первый страх отступил. — Вопрос только, почему я её не помню. Лунатизм что ли подхватила на нервной почве?»
Чтобы не пугать соседок, Дома резво переместилась из общей комнаты в ванную, где наскоро смыла с рук кровоподтёки, закинула испачканную одежду замачиваться в холодной воде в тазе, а сама юркнула в душевую кабину, решив вспомнить былые времена. На тропическом душе она включила ледяную воду и направила лицо вверх, ровно на мощный поток струи, чтобы она вызвала панику от заполнявшей лёгкие жидкости, чтобы мороз пронизывал всё тело, пробуждая мурашки, чтобы стоять на ногах от холода стало проблематично, чтобы мозг проснулся от резкой смены температуры. Чтобы потом выйти, обмакнуть тело приятной тканью полотенца и отдохнуть за счёт расслабляющей голову и мышцы жары, за счёт возможности спокойно дышать.
Ритуал этот вкупе с остальными утренними занятиями занял не больше получаса, и совсем скоро девушка занялась подготовкой к пятничному учебному дню. Она, вновь отодвинув в сторону такую желанную юбку, выбрала лёгкие чёрные брюки в белую клетку, атласный топ на бретельках цвета угля и жакет. На лице её впервые в жизни появился тёмный насыщенный макияж, скрывающий, казалось, вовсе не спавшее лицо. Вскоре на ногах оказались кеды, на плече собранная сумка. Не дожидаясь соседок, магичка двинулась в сторону школы к девятому «тёмному» классу, у которого снова проводила первый урок.
Ученики уже ждали в спортзале, где намечалась тренировочная практика и, завидев учительницу, почтенно склонились в «уае», здороваясь в один голос. Темничка махнула рукой, давая понять, что с приветственными почестями на сегодня можно было закончить, с громким хлопком положила классный журнал на стол в небольшой комнате со специнвентарём и встала напротив ровного ряда готовых к учёбе, но немного напряжённых подростков. Отсутствующих не наблюдалось и россиянка, окинув ребят оценивающим взглядом, велела тем пробежаться трусцой по спортзалу три круга для разогрева.
Когда с разрабатыванием тела было покончено, учительница разделила девятиклассников на пары и расставила их по всему залу на определённом расстоянии. На этом занятии каждый тренировал то, что у него получалось хуже всего, а потому пары Галицкая выбирала соответственно: неумелые в какой-то сфере с себе подобными. Сообщив каждой двойке их пробелы в магических приёмах, которые те уже изучали с другим учителем, преподавательница отошла к столу и засела за классный журнал. Поняв, что в тайских каракулях ей не разобраться, она оперативно написала магу, который, девушка точно знала, первый урок сидел дома.
Когда призванное на помощь существо явилось, все уже в поте лица оттачивали навыки. Удивившись столь слаженной и действительно умелой работе младших, Тиннакорн замер на полпути и с восхищением разинул рот, изумлённо глядя на детей. Доминике пришлось мысленно позвать его, чтобы напомнить, для чего тот пришёл. Парень, подходя к подруге, с восторгом воскликнул:
— Дорогуша, это как понимать?
— А что такое? — Ухмыльнулась в ответ петербурженка и пролистнула классный журнал до нужной страницы со специально оставленной для неё закладкой.
— Я этих детишек никогда такими покладистыми не видел! Они ж буквально маленькие чертята были! Ты что с ними сделала?
Ника для себя отметила, что Тинн пропустил обычное своё обращение — «Нонг’Сау», — а говорил как коренной русский. Объяснение было одно: парень почувствовал магическое воздействие Тхирасака на этот зал, благодаря которому никому не было необходимости говорить на другом языке, чтобы его понимали и заменил прозвище, чтобы продолжать скрывать его значение.
«Не хочешь, чтобы я знала придуманную тобой кличку? Интересно…»
— Они просто с первой нашей встречи уяснили, кто здесь главный — только и всего, — Дома беспечно улыбнулась и придвинула великое хранилище оценивания знаний и умений учеников ближе к другу. — Я что позвала-то тебя! Мне надо помочь с переводом имён. Фамилии не нужны — как я понимаю, у вас и имена одинаковые хрен найдёшь, — а также пометок, которые здесь написаны. Разговоры-то я с помощью директорской Магии понимаю, а вот письменность…
— Понял, — послушно ответил Корн, кивая и присаживаясь рядом. — Я, конечно, не в восторге работать твоим переводчиком, но, раз ты просишь… Я диктовать буду, а ты записывай на отдельном листочке, чтобы потом помощи ни у кого не просить, — девушка послушно нарыла среди бумаг чистый лист А4 в линию и таец начал показывать на номера существ в списке, произнося: — Каи, Кхаи, Кратай, Кьют, Камонрат, Кхау, Кхуамсукх…
— Прости… у этих семи имён три разные буквы «К»? — Уточнила россиянка с неподдельным ошеломлением, распахнутыми глазами разглядывая небрежные тайские буквы.
— А-ха-ха, да, четыре «ко», три «кхо», и только одну «кхо» успел озвучить, — перечислил полутемник совершенно невозмутимо. — У нас «кхо» пять штук, дорогая. Только две сейчас почти не используют, — маг повеселел, заметив, как россиянка опешила и продолжил, удивив её ещё больше: — Читаю дальше. Чоккхолэт…
— Чего, блин? — Совсем обомлев, выдохнула иностранка. — Ты сейчас прикалываешься или у вас реально такие имена бывают? Окей, я понимаю Милашка, может такое имя быть, ладно! Слышала, что у вас дают прозвища по типу характера: Кьют, вот, например. Но это же «шоколад», я не ошиблась?
— Я абсолютно серьёзен, Ник! Мы почти всегда используем обычные слова в именах, это нормальная практика! Скажи спасибо, что у тебя нет класса с именами из алфавита точно в ряд! А шоколад обозначает либо цвет кожи ученика, либо какую-то ассоциацию с его личностью. Может, она шоколад любит?
«Ох, какое же потрясение с этими тайцами можно пережить…»
— Нет, ну я с вами реально свихнусь… — Заключила магичка и уронила лоб на ладонь. — Продолжай.
Во время записи имён и некоторых пометок из журнала, Галицкая иногда подходила к ученикам, поправляя их и давая какие-то наставления, после возвращаясь к приятелю, что смотрел на неё довольно и даже как-то уважительно, тепло. Тиннакорн явно был рад такой чуткой, спокойно растолковывающей все недопонимания желающим, пусть и вспыльчивой к непослушным, но терпеливой к желающим трудиться ребятам, хоть некоторые из них и были достаточно глупы.
— Ты сегодня такая спокойная, Ники! Так хорошо терпишь все эти глупые вопросы и тупые взгляды, — подметил Корн по возвращении Доминики на место.
— Дети желают учиться — зачем мне им отказывать? Да, может, сначала я их самую малость запугала, но сейчас они тренируются из настоящего желания познать Магию в собственных организмах! Я продемонстрировала возможности нашей способности, и они сами возжелали её познать. Я, как существо, узнавшее многие тонкости своей масти ещё в далёком детстве, считаю счастьем видеть трудолюбивых детей и готова помогать им, если они того желают. И пусть я делаю работу за других и не по своей воле.