Чтение онлайн

– Буду сидеть, пока не придет Советская власть.

– Все, хватит. Переодевайтесь. Вас ждут. Пойдете выше.

– В область?

– Еще выше.

– Готов выполнить любое задание партии, - отрапортовал Николай Григорьевич, дыша на молодых товарищей огуречным рассолом.

Полина вытащила из шкафа голубой костюм Первого, пахнущий нафталином. Почистила.

Молодые парни вежливо предложили Николаю Григорьевичу помочь вылезти из банки.

– Не надо!
– сказал несгибаемый секретарь горкома, и сам, опираясь на последний огурец, выбрался наружу, разбрасывая укроп и эстрагон.

– Поля, наполни ванну. Где моя рубашка, в которой я выступал на последней партконференции?

В нем срабатывала давно и хорошо закрученная партийная пружина. Слышались отрывочные приказы:

– Бритву. Одеколон. Где расческа? Платок. Орденов и медалей не надо. Оставь орденскую планку.

Буквально через двадцать минут перед Полиной Андреевной предстал весь в голубом свете партийной подтянутости Первый.

– Будто и годы его не тронули, - с гордостью подумала о муже Полина Андреевна.
– Не зря я его в рассоле держала.

– Ну что?
– спросил Первый.
– Поехали?

– Поехали, - четко отрапортовали молодые люди.

– Одну минутку, - задержался Николай Григорьевич и снял целлофан с партийного билета. От целлофана пахло солеными огурцами. Красная корочка мягко проскользнула в левый карман пиджака, рядом с сердцем Первого.

– Поля!
– не сдержался Николай Григорьевич и снял.
– Кто был прав?
– и пошутил.
– Раз пошла такая пьянка - режь последний огурец.

В открытую дверь неожиданно вбежал очумело - безликий, весь в мыле. И сквозь остывающий пот, красными губами:

– Отменяется.

– Что?
– выдохнули товарищи.

– Все.

– Совсем все?

Безликий молча кивнул.

Выстрелом хлопнула форточка... На улице ветром снесло иномарку.

Полина Андреевна смотрела на голубой костюм.

Николай Григорьевич молчал.

– Что же это такое?
– наконец выпростала слова Полина Андреевна.

Первый молчал.

– Что же, опять в банку?

– Непременно, - ответил Николай Григорьевич нержавеющим голосом.

– Коля, - встряхнулась Полина Андреевна, - может банку поширше?

– Нет, в ту же, именно в ту же. Да только рассолу погуще.

Полина Андреевна ехала в автобусе на рынок и деловито уже прикидывала: выберу огурчики молоденькие, звонкие, чтоб один к одному. А соль у меня в мешке надолго припасена.

Денис АНУРОВ

РЕПА

(Народный эпос-былина)

Чтобы, значит, с голодухи зимой не подохнуть, посадил дед

РЕПУ.

Ухаживал за ней заботливо, поливал даже, навозом обсыпал, побеги прищипывал, колорадских жуков травил.

И, вследствие этого (правда, я не исключаю обычную генетическую мутацию - прим.авт.), выросла РЕПА большая до чрезвычайности. До нечеловеческих размеров вымахала.

И когда аж сок медовый через кожуру ее проступать стал, намылился дед РЕПУ из земли-то вытащить.

Сказано-сделано: размялся, на руки поплевал, за ботву ухватился. Тянет. Аж побурел весь от перенапряжения - не поддается РЕПА. не в состоянии дедулька с ней справиться. Старенький потому что.

Решил бабку свою позвать.

– Не могу, - орет.
– Помоги.

А бабка ему:

– Что не можешь, сама знаю. И сделать ничего по этому вопросу я не в силах. А что касается непосредственно РЕПЫ, то потянуть ее, вообще говоря, я согласна.

Стали вдвоем тянуть.

Тянут-потянут, вытянуть, опять же, не могут.

Куда деваться - кликнули внучку.

– Хватит, - сказали, - Ваньку валять, работать иди. Корова.

Ну, внучка спорить не стала - себе дороже выйдет.
– поднялась, Ваньку подняла, отряхнулась. вздохнула тяжко и говорит:

– Ладненько, старые козлы, придет время. мы с Ванюшей вам столько правнуков настругаем - офонареете. Но на данном этапе придется вам подсобить, тем паче я репу-то жрать здорова - вы ж знаете.

Соответственно, стали всей троицей мучаться.

Тянут-потянут, никаких положительных результатов, только отрицательные.

Давай Жучку звать.

– Ну ты, - говорят, - Жучило, собачье отродье, иди с РЕПОЙ бороться!

– А вы.
– Жучка отвечает.
– сначала цепь с меня снимите.

– Сама на себя цепей понавешала - сама и снимай! И футболку с черепами сними, позорище!

Жучило футболку любимую не сняла, но за внучку ухватилась (она, к слову сказать. всегда за нее хваталась - привычка, что ли, такая дурная пес ее знает).

Тянут-потянут, видят - без кота не обойтись.

Разбудили усатого, с печки скинули, ситуацию в двух словах обрисовали.

Заныл кот:

– Старый я уже, сила в лапах не та, мышей уже 10 лет не ловлю, и, вообще, непригоден я для физической работы.

Ну, кота слушать не стали, дали по уху раз-другой, и присоединился он к желающим РЕПОЙ завладеть. Только пользы от этого - ноль.

А тут мимо Мышь бежал, увидел все это дело невеселое, остановился, пораскинул мозгами, и говорит:

– Хрен вы так чего вытяните, ежели я не подключусь. Только, добавляет, - я животина свободная, мне платить за работу надоть. Прикидываю, что ведра зерна будет вполне достаточно.

– Валяй, - согласился дед, подсчитав приблизительный баланс стоимости зерна и гигантской репы.
– Разумная цена.

Уцепился Мышь за кошачий хвост и давай стараться...

Вот тут-то кот и подумал:

– А что это, собственно, я так упираюсь? На черта мне эта репа? Я что - вегетарианец? Натурально: дед репу лопать будет, и бабка, и внучка - за обе щеки, Жучило - тоже, если приспичит... А я-то?! Где вы видели. чтобы коты репу жрали? Тут сто граммов мяса меня за хвост дергают, а я на репе зациклился!

И, недолго думая, хвать Мышь за носище, - и в пасть.

Мышь даже пикнуть не успел, только прогундел: