Чтение онлайн

Регулярному обмену мнениями способствовало бы формирование совместных групп экспертов по различным аспектам безопасности в рамках механизма Совета сотрудничества Россия—ЕС, который целесообразно было бы расширить.

России необходимо реалистично воспринимать существующие возможности ЕС, а главное — четко уяснить, какими должны быть цели российских инициатив в сфере взаимодействия с этой структурой. Нужно учитывать, что в нынешний период трений между США и Западной Европой по поводу перераспределения сфер ответственности в сфере обороны и безопасности российские инициативы могут восприниматься членами трансатлантического сообщества как возвращение Москвы к тактике стимуляции раскола, вбивания клина между ними. Поэтому непременным условием должна быть чрезвычайная осторожность, определенная деликатность в выдвижении российских предложений по военному сотрудничеству РФ—ЕС, исключающая даже намек на подобные намерения России.

Хотя усиление военного компонента в ЕС может иметь далеко не однозначные последствия и способно внести свой вклад в создание новых разделительных линий в Европе, Россия своим участием могла бы — при проведении последовательной линии — уменьшить отрицательные последствия этого явления. Формирование механизмов военно-политического сотрудничества РФ с ЕС при определенном развитии событий могло бы способствовать частичному размыванию натоцентризма в формирующемся новом миропорядке в Европе, большему плюрализму новой европейской архитектуры, расширило бы пространство для маневра российской дипломатии в европейском регионе.

Вторая голова российского орла смотрит на Восток, на Китай, который с 1978 г. развивается невероятными темпами в 10 процентов прироста ВНП в год. Равноправные отношения с Россией для Китая создают благоприятные и стабильные внешнеполитические условия, отменяют потенциальную северную угрозу и развивают политико-военное сотрудничество. Пекин публично солидаризировался с Москвой по поводу расширения Североатлантического блока (противостояние НАТО служит своего рода гарантией от окружения Китая Западом). Китайцев беспокоит активизация деятельности НАТО в Центральной Азии, где Пекин рассчитывает на топливно-энергетические ресурсы, в которых он остро нуждается.

Вариантов внешнеполитической ориентации у Российской Федерации — четыре.

1. Россия находит общий язык с мировым чемпионом — с сильнейшей державой современного мира, с Соединенными Штатами Америки. Америка отрывает Россию от Китая как арсенала вооружения Народно-Освободительной Армии Китая, находит средства геополитического сближения, активно использует свою soft power на российском направлении. Главное: стоит Соединенным Штатам хотя бы в минимальной степени гарантировать владение России Сибирью и Дальним Востоком, как Москва могла бы оценить этот тип гарантии.

Напомним, что Россия уже многое сделала для сближения с Западом. Инициированное Россией окончание «холодной войны» сберегло Западу, лишившемуся императивов гонки вооружений (по западным же оценкам), более 3 трлн долл. Россия вывела свои войска с территории стран прежнего Варшавского договора и фактически передала в западную зону влияния Восточную Европу, отменила СЭВ, сокрушила ОВД, самостоятельно ликвидировала свое превосходство в обычных вооружениях над блоком НАТО, ушла из базы в Лурдесе и в Камрани.

Россия в 1997 г. скрепя сердце согласилась с приемом трех новых членов НАТО и вступила в Совет «Россия—НАТО», который был западными союзникам полностью проигнорирован в процессе принятия решения о первом за историю Североатлантического союза силовом действии за пределами зоны традиционной ответственности НАТО — бомбардировке Югославии весной 1999 г.

Столь привлекательно выглядевшая схема недавнего прошлого — соединение американской технологии и капиталов с российскими природными ресурсами и дешевой рабочей силой — оказалась мертворожденной. На фоне сотен млрд долл, инвестиций в коммунистический Китай скромные восемь миллиардов долл. западных инвестиций в Россию выглядят лучшим свидетельством краха экономических мечтаний российских западников. Хуже того. Ежегодный отток 15—20 млрд долл, из России на Запад питает западную экономику за счет обескровливания российской экономики. Москва задумалась о выборе более благоприятного пути.

2. Россия находит общий язык с Европейским Союзом в случае консолидации последнего и создания единых вооруженных сил ЕС. Это более органичное цивилизационное слияние, здесь десять столетий взаимообмена, три века непосредственных контактов. Но Брюссель безусловно будет против связей России с Ираном, Сирией, Ираком — а через них со всем мусульманским миром. И уж, конечно, Европейский союз не хотел бы быть гарантом российско-китайской границы. В этом плане союзные связи с Соединенными Штатами, имеющими глобальные геополитические интересы, для России предпочтительнее. К тому же в объединяющейся Европе весьма важен сегмент Восточной Европы, крайне антироссийски настроенных после 1991 г. страны Восточной Европы будут тормозить сближение России с европейским Западом.

И у России бесконечно малый шанс войти в Европейский Союз (пример Турции никак не вдохновляет). Главные западноевропейские столицы нуждаются в российских нефти и газе, но боятся наплыва эмигрантов и не желают подключения к решению российских проблем. Западная Европа в меньшей степени, чем Северная Америка, боится противостояния с Китаем — она, собственно, рассчитывает, что в геополитическом плане ее задачи будет решать Америка. Способна ли Западная Европа гарантировать России ее азиатскую часть? Трудно сказать. По крайней мере, в меньшей степени, чем Соединенные Штаты. Соответственно, по степени приемлемости ЕС несколько уступает Вашингтону, хотя по степени взаимопроникновения, понимания, объему экономических связей превосходит относительно удаленную Америку.

3. Ориентация на союз с Китайской Народной Республикой. Растущий гигант на Востоке нуждается в естественных ресурсах России, ценит ее военный импорт, геополитически достаточно отчетливо воспринимает преимущества «необозримого тыла» России в случае обострения отношений с США в Тайваньском проливе, на Панъмыньчжонской границе или в отношениях с Японией. У Пекина уже были случаи убедиться в плодотворности связей с Москвой в случае враждебности Запада. Но какова выгода самой Москвы предпочесть Пекин в гипотетической ситуации раскола мира на Запад и Восток? Дружба с Пекином помогает мягче решить проблему Дальнего Востока и Сибири, обеспечивает союзника в случае ожесточенного требования Японией «Северных территорий», увеличивает вес самой России в контактах и с ЕС, и с США. России так или иначе не избежать притока китайских «гастарбайтеров», пусть этот поток будет упорядоченным. Китай накопил феноменальные свободные средства (преимущественно благодаря торговле на богатейшем рынке мира — американском). Эти средства могут стать основной волной иностранных инвестиций в Россию — западные идут сюда с большим трудом. Китай быстро наращивает технологическую качественность своего экспорта, основных сфер своей экономики. Сотрудничество с китайскими компаниями практически несомненно благоприятно скажется на техническом росте российского хай-тека.

Выбор Китая может быть вовсе не предметом демонстрации предпочтений. Просто западный мир в период между Горбачевым и Путиным показал пределы своей склонности видеть у себя Россию, сотрудничать с ней и включить ее в пространство «между Ванкувером и Владивостоком». Не капризный выбор, а жесткая реальность, факт западного себялюбия заставляет Москву думать об альтернативе. Радикальное сближение с Китаем уже объявлено одним из стратегических направлений дипломатических усилий России. Даже в США многие специалисты утверждают, что «позиции России в Азии зависят от ее сотрудничества с Китаем» [701] .

Ощущая глобальное одиночество, Россия — как и Китай — ищет свое место в Евразии и мире в целом. Два великих одиночества. Региональные интересы РФ и КНР в среднесрочной перспективе будут совпадать. Сотрудничество России и Китая в АТР и Центральной Азии не аналогично военно-политическому союзу в «холодной войне», когда основой сотрудничества был политико-идеологический фактор; сейчас основой сотрудничества являются геополитические и геоэкономические факторы и фактор глобальных угроз. Историческим достижением следует считать успешное завершение почти тридцатилетней борьбы советской и российской дипломатии за окончательное решение пограничной проблемы с Китаем. России и Китаю впервые в истории двусторонних отношений удалось юридически закрепить российско-китайскую границу практически на всем ее протяжении, значительно расширить и укрепить правовую основу взаимоотношений. Как справедливо отмечает глава Фонда исследования будущего Александр Погорельский, «восточный выбор в российской внешней политике становится все более популярным по мере того, как воцаряется прохладность в отношениях с Соединенными Штатами и Европейским союзом. Россия уже поворачивается к востоку, и эта переориентация видна в нефтяном экспорте, в обращении к Китаю и Индии... Восточных покупателей не интересует, какого рода демократией является Россия и что происходит внутри страны. Поворот на восток, таким образом, усилит авторитарные тенденции в России. А Россия в XXI в. будет долго колебаться между Востоком и Западом» [702] .