Чтение онлайн

4. Путь изоляции. России не привыкать. Изоляционный выбор стоял перед Москвой в семнадцатом веке, когда Россия была зажата между Речью Посполитой, Швецией, Оттоманской империей и тайгой Сибири. Императору Петру пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы вывести Россию из изоляции и повернуть ее в сторону Запада. После Петра Романовская династия приложила большие силы, чтобы сделать Российскую империю европейской державой. И не без успеха — судя по расцвету науки и культуры в восемнадцатом—двадцатом веках (вплоть до 1917 года). Этот путь ей хорошо знаком в советские семьдесят лет, когда «изолирующим элементом служила марксистско-ленинская идеология.

Переход России в разряд «отвергнутых» усиливает значимость потенциальных опасностей, способных возникнуть перед Вашингтоном в глобальном раскладе сил. Не следует исключать неожиданно быстрого восстановления сил России. После фактического поражения в Первой мировой войне и после страшных опустошений Второй мировой войны Россия восстала подлинно как «птица Феникс». При определенном идейном повороте и трансформации правящих сил жертвенная черта национального характера может проявить себя с удивительной силой. Слабость может уступить место решимости, а что касается мобилизационного развития, то исторически в нем равных России нет.

Словами главы Библиотеки конгресса Дж. Биллингтона: «Если Россия обратится к скрытно-фашистскому авторитарному национализму, угрожающему ее хрупкой правящей коалиции, в то время как радикальные мусульманские государства и ленинистский колосс — Китай — начинают экспансию своей мощи, то тогда двумя вероятными итогами, угрожающими демократическим государствам, будут распространение этнического и религиозного насилия югославского образца либо формирование альянса авторитарных стран против малочисленного демократического мира» [703] .

Россия граничит с регионами, представляющими первостепенную стратегическую значимость для США: Западной Европой, Персидским заливом, Восточной Азией, Южной Азией. Стратегическая направленность указанных регионов, равно как и внутренний региональный баланс в них, зависит от процессов, происходящих в России. Резкое усиление или ослабление Москвы способно разбалансировать всю прежнюю, достаточно хрупкую систему внутренней стабильности в этих регионах. Маргинализация огромной России способна подвигнуть кремлевских руководителей на сознательные дестабилизирующие меры.

Однако в реальности четырех путей у России нет по ряду причин. Во-первых, образованное население России, ее интеллигенция, ее повидавшие мир граждане сегодня довольно отчетливо понимают, что изоляция — самоубийственна. Пример Албании и Бирмы в совсем недавнем прошлом говорит только об одном: отгородившись от внешнего мира, любая страна лишается достижений мировой науки, научно-технического прогресса и мирового рынка. Во-вторых, Европейский союз достаточно решительно отрицает вероятие российского членства в нем. Остаются только два выбора: Соединенные Штаты или Китайская Народная Республика. Именно между этими двумя странами в реальности находится Россия сегодня; именно среди этих стран ей придется завтра сделать выбор: Запад или не-Запад.

Обнажились две внешние силы, от которых извне зависит судьба России, — действующая через Североатлантический блок с Запада Америка (единственная растущая западная держава) и развивающий свои приамурские провинции громадный Китай (чье население достигло в 2005 г. 1300 млн человек). На фоне острого соперничества в мировых процессах только собственными силами России будет трудно поднять до современного уровня экономику и культуру на огромных пространствах своей страны [704] . Лучшие, образованные люди России полагают, что самостоятельное развитие не по силам современной России, что нужно примкнуть к одному из мировых центров, ее элита раскололась на два плюса. Один верит в солидарную помощь Запада, другой предлагает следовать по пути самой быстрорастущей экономики мира — китайской. Особенность переживаемого периода в том, что Китай медленно, но верно занимает позиции главного противника мирового гегемона — Америки.

Россия желает своего рода воссоединения с Западом после обрыва тех связей, которые так много обещали Киевской Руси и которые прервала монгольская конница в XIII в. Романовский период сближения был прерван злосчастной Первой мировой войной, а затем семидесятилетним идейным противостоянием. Опыт Горбачева-Ельцина разочаровал, но осталась жива надежда. Не забудем отметить, что окончание Россией «холодной войны» сберегло Соединенным Штатам, по западным оценкам, 1,3 трлн долл. [705] . Теперь, вместо того чтобы сражаться посредством союзников друг против друга во Вьетнаме и Анголе, американские и российские вооруженные силы сотрудничают друг с другом в Боснии и Косово. В прошедшее десятилетие американская помощь России концентрировалась в области ядерного разоружения, экономических реформ и гуманитарных проектов. Россия получила за последнее десятилетие XX в. 5,45 млрд долл, в виде помощи. Основная ее доля — сокращение бывшего ядерного потенциала СССР. (И почти ничего недоделано в сфере сближения двух народов.) В Америке учатся лишь 5,3 тысячи российских студентов — сравните со 100 тысячами китайцев, — и лишь небольшая доля этих студентов поддерживается американским правительством. Международные обмены между двумя странами увяли. Все дело сводится к уменьшению российского стратегического потенциала, уменьшению его примерно на пять тысяч единиц.

«Позолоченный век» Ельцина оставил России горькое наследство. Метнувшись в сторону Запада, Россия обрушила свою экономику и оборону. ВНП России в 1990-е гг. конкурировал с ВНП Бельгии — 300 с лишним млрд долл. В те годы большинство оборонных предприятий потеряло заказы и квалифицированную рабочую силу. С обманутым поколением уходят люди, которых «позолоченный век» низвел до положения жалкого потребителя. 75 процентов производственного оборудования устарело. Российский флот ракетных подводных лодок сократился до 9 единиц. У России остались только две базы, на которых размещены бомбардировщики. У нее нет системы раннего оповещения в случае неожиданного нападения.

Россия мучительно ищет свой собственный путь, осознавая свои слабости (принуждающие ее искать источники инвестиций и поставщиков современной технологии), но в то же время испытывая самую откровенную боязнь перед растворением либо в миллиардном мире Запада, либо в фантастических людских массивах Востока. Задача как бы упростилась с выдвижением с обеих сторон государств-лидеров. Запад решительно возглавили Соединенные Штаты, а Восток — Китайская Народная Республика.

Западный мир оказался подлинно заинтересованным только в перехвате в НАТО прежних стран ОВД и республик СССР. И Россия отказалась от попыток войти в этот мир. Президент Путин отметил, что инвестиции иностранных компаний в России относятся к инвестициям российских компаний в других странах как 15 к 1.

После более чем десяти лет разговоров об «интеграции» России в Запад и о стратегическом партнерстве между Москвой и Вашингтоном, прежде лелеемое сближение оказалось фарсом. Теперь Вашингтон считает невыгодной для себя мощную Россию — которой в случае ее усиления он не мог бы уже манипулировать. Как пишет российский исследователь Дмитрий Тренин, «еще недавно Россия видела себя планетой Плутон в западной солнечной системе — и фундаментально как часть этой системы. Теперь Россия покинула эту систему полностью: руководители России отставили идею стать частью Запада и начали создавать новую космическую систему вокруг Москвы» [706] .

Россия видит в семидесятимиллионном Иране главный мост, ведущий в нефтяную кладовую мира. Она усматривает в дружественности Ирана залог российского преобладания в Каспийском море, преграду фанатикам на Северный Кавказ, гарантию от Турана. От сделок с Ираном Россия получает твердую валюту; строя атомную электростанцию в Бушере, Россия спасает свою атомостроительную промышленность.

Часть российских прозападных идеологов продолжают пугать население страны появлением на ее южных границах вооруженного ядерным оружием клерикального режима, активно использующего новую ситуацию в регионе, где шиитский Ирак не сдерживает, а укрепляет шиитский лагерь, где семьдесят миллионов иранцев являют собой самое мощное независимое исламское государство.