Чтение онлайн

Лобмарда восхитила и перепугала индейцев. Князь был весьма доволен, когда адмирал показал, что это оружие будет использовано для его защиты. Он дал Колумбу несколько масок с золотыми глазами и большими золотыми ушами {345} . Колумб счел туземцев «столь дружелюбными и щедрыми людьми, столь послушными (convenible), что я заверяю ваше высочество, что нет лучшего народа или земли во всем мире… но… у них очень хорошие обычаи, и князь ведет себя столь пышно и с достоинством, что глаз радуется смотреть на него» {346} . Колумб также считал, что перец, который он нашел на острове, гораздо лучше того, что он привозил из Гвинеи и Александрии {347} .

В сочельник 1492 года самый большой из кораблей Колумба, «Санта-Мария», на котором он сам пересек Атлантику, потерпел крушение на коралловом рифе вблизи Кап-Аитьен на Гаити. Колумб в то время спал и позже писал, что в несчастье виноват юноша, оставленный на дежурстве. Затем он обвинил в двуличии «людей из Палоса», которые, как он считал, дали ему дурной корабль (хотя «Санта-Мария» была построена в Галисии). Первый помощник Колумба, кузен его кордовской любовницы, Диего де Аранья, договорился с касиком Гуанакари, с которым они тогда обедали, что тот пошлет людей, чтобы помочь испанцам выгрузить добро с борта корабля прежде, чем судно затонет. Это было сделано, но в результате кораблекрушения у адмирала остался только один корабль.

И Колумб принимает судьбоносное решение. Отплывая из Палоса, он не ожидал, что захватит какие-то земли. Но, столкнувшись с невозможностью отвезти обратно в Испанию всех своих людей на одном корабле, он сделал неожиданный шаг. Он основал «город» – Ла-Навидад, поскольку было это в день Рождества, для тридцати девяти людей, которые останутся, как он думал, собирать золотые предметы в ожидании следующей испанской экспедиции. Колумб говорил о том, что выбрал место для основания Навидада благодаря откровению, посланному свыше, а не потому, что там разбилась «Санта-Мария»: «Господь явно хочет, чтобы тут оставался гарнизон», – писал он. Из досок погибшего корабля он построил здесь башню, а потом обнес ее рвом.

4 января 1493 года Колумб покинул первый город европейцев в Америке, оставив управление в руках Диего де Араньи. В городе было тридцать девять жителей {348} . Там остался также врач, маэстре Хуан. Среди прочих был и Луис де Торес, переводчик-конверсо, который был первым из двоих, кто начал курить табак. Колумб оставил там и многие вещи: касику, которого встретил на берегу, он подарил покрывало, которым застилал собственную постель, «очень красивые янтарные бусы», красные туфли, «флягу апельсиновой воды» и бусы, на которых он вырезал головы короля и королевы, скопировав их с монеты, excelente, имевшей тогда хождение в Кастилии {349} .

Теперь Колумб собирался вернуться в Испанию – что являлось храбрым и даже безрассудным поступком, учитывая плохую весеннюю погоду в тех местах. Плывя на «Нинье» на восток вдоль северного берега Гаити, Колумб и пятнадцать его людей повстречались со странствовавшим на «Пинте» Алонсо Пинсоном возле места, ныне известного как городок Монтекристи в Доминиканской Республике. Пинсон и его двадцать шесть человек воссоединились с экспедицией, принеся с собой золота на 900 песо – которое, как сообщил Пинсон, получили торговлей. Хотя его попытки оправдать свое дезертирство были неубедительными, Колумб притворился, что поверил ему.

В начале 1513 года некоторые заявляли, что Пинсон достиг Магуаны {350} , где посетил дома нескольких принцев, одного из которых звали Бехечио, второго Каонабо, и где «удалось найти много золота» {351} . Поговаривали, что он также нашел перец чили, корицу, жемчуг, ананасы и табак. Поскольку каноэ и гамаков везде было предостаточно, Колумб взял с собой домой на «Нинье» десять индейцев, один из которых, по словам Петера Мартира, умер по пути в море {352} . Он подтвердил в своем журнале 1 января, что действительно нашел то, что искал {353} .

Обратный путь в Испанию не обошелся без происшествий. 13 января, когда воссоединившиеся экспедиции «Пинты» и «Ниньи» достигли полуострова Самана, испанцы впервые столкнулись в вооруженном конфликте с коренным населением Нового Света. Возможно, европейцы в поисках рабов напали на индейцев и те стали защищаться. Во всяком случае, разрисованные таино использовали длинные и упругие тисовые луки, стрелы из тростника с наконечниками из заостренного дерева, а порой из рыбьей кости, некоторые были еще и смазаны ядом. Сопротивление убедило адмирала в том, что это «те карибы, что едят людей» {354} . Ведь его друзья-аборигены сказали ему, что «каннибалы, так же называвшиеся карибами, порой высаживались к ним и преследовали их по лесам, словно охотники, гнавшиеся за зверями. Каннибалы берут в плен детей, которых они кастрируют так же, как мы кастрируем свиней и куриц, которых мы хотим откормить для стола; а потом, когда они вырастают, они съедают их. Тех, кто постарше, они убивают и разрезают на мелкие кусочки, чтобы съесть; они также едят внутренности и конечности, которые они засаливают. Они не едят женщин… Если они захватывают женщин, они хранят и берегут их, заботятся о них, как мы заботимся о курицах-несушках, овцах, лошадях и других животных. Женщины постарше становятся рабынями… Остров, населенный этими чудовищами [на самом деле полуостров], находится к югу и немного в сторону других островов» {355} .

Так родился новый миф. Следующее поколение испанцев, встречавшее сопротивлявшихся коренных жителей, считало их каннибалами, которых допустимо было брать в рабство. Колумб назвал залив и мыс «де лас Флехас» – «залив стрел» {356} .

Сначала Колумбу было тяжко найти путь среди ветров, несших его с востока. Потом он плыл на северо-восток через Саргассово море, где морской травы было так много, что некоторые из его людей стали думать, что они застрянут. Так или иначе, он поплыл на восток, к Азорским островам. По пути эскадра попала в шторм, и вновь два «прославленных» корабля разделились. Это была худшая погода, в которую они попали с того момента, как они покинули Палос в прошлом году.

14 февраля Колумб написал два письма: одно – Луису де Сантанхелю, казначею и своему главному покровителю, и второе – арагонскому казначею, Габриелю Санчесу. Письмо Сантанхелю описывало, как он за тридцать три дня достиг Индийских островов, как он нашел множество населенных островов, назвав их Сан-Сальвадор, Санта-Мария-де-ла-Консепсьон, Фердинанд, Изабелла, Хуана (Куба) и Эспаньола (Гаити). Возвращаясь, он нашел еще шесть островов, но не материк. Колумб поместил это письмо в бочонок с запиской, что тот, кто найдет это письмо, должен доставить его королю Фердинанду и королеве Изабелле.

Целью этих действий было то, что «если его корабль погибнет во время урагана, монархия узнает о его достижении…» {357} Эта предосторожность оказалась ненужной, поскольку 17 февраля 1493 года «Нинья» достигла гавани Санта-Мария на Азорских островах. Но «Пинта» вместе с Мартином Пинсоном вновь пропала.

Десять человек из команды Колумба сошли на берег Азорских островов в Пепельную среду, чтобы поблагодарить Деву Марию. Они были быстро арестованы Хуаном де Кастанедой, португальским капитаном острова. Адмиралу пришлось попотеть, чтобы добиться их освобождения, поскольку отношения между Португалией и Испанией были натянутыми. Но в конце концов ему это удалось. Он показал португальским представителям власти «с расстояния» свою «грамоту о предоставлении привилегий» от 30 апреля 1492 года {358} . Колумб покинул Азорские острова 20 февраля и 4 марта достиг Лисабона, ближайшего европейского порта {359} . В тот день Колумб писал в постскриптуме своего письма к Сантанхелю, что он остановился в Португалии из-за плохой погоды {360} . Он повторил, что он «достиг Индийских островов за тридцать три дня и вернулся за двадцать восемь» {361} .

Он также написал письмо королю и королеве, сообщая о своем открытии. Оно было почти таким же, как и письмо к Сантанхелю. В нем была любопытная просьба к королю: потребовать от папы сделать его сына Диего (который все еще был пажом инфанта) кардиналом, когда Фердинанд (как предполагал Колумб) напишет Иннокентию VII об открытиях, «ибо и юный Джованни ди Медичи, сын Лоренцо, получил кардинальство в 1489-м, когда ему было лишь четырнадцать…» {362} . Он не отсылал этого письма, пока не достиг Испании. Колумб написал еще несколько писем, рассказывавших о его подвигах: одно своему другу с 1490 года, герцогу Мединасели, другое – Джуанотто Берарди, флорентийскому торговцу из Севильи.