Чтение онлайн

Как же так вышло, что мужчине в сети, которого я видела только по нечеткому фото, я доверяю больше, чем Эю, в доме которого дважды оставалась ночевать?

Эй подготовился – знает код подъезда. Поднимаемся на один пролет. Дальше я сама – вдруг все же Рената дома, надо проверить.

Как же страшно нажимать на пуговку звонка! Будто я бомбу активирую.

За те секунды, пока звучит переливистая мелодия, меня пробирает насквозь холодом и окатывает духотой.

Вздрагиваю, когда слышу тихий шум за соседней дверью, – кто-то подглядывает за мной. Едва успеваю остановить себя – и не оглянуться.

Эй не дожидается моего возвращения – поднимается сам. Пытаюсь объяснить, что за нами следят, но он шикает на меня после первого же звука. Затем достает ключ. Я в тихом восхищении. Мне почему-то казалось, что Эй будет возиться с отмычкой.

Вхожу в квартиру следом за Эем. Не успеваю и взглянуть на нее, вдохнуть ее запах, как Эй резко притягивает меня к себе и целует. Он неожиданности я не сразу вспоминаю, что можно сопротивляться, а когда вспоминаю, то уже и не хочется этого делать, – до того поцелуй будоражит. Отвечаю на него, но все же упираюсь ладонями в грудь Эя.

Он отстраняется внезапно, в глаза мне не смотрит – цепко оглядывает квартиру, и от этого кажется, будто поцелуй происходил только в моем воображении.

Ну и кто из нас несерьезно относится к ситуации?!

– Перчатки не снимай, – командует Эй неожиданно теплым голосом. – Иди, проверь кабинет, я займусь спальней.

– А ссапоги?

– Чтобы хозяйка квартиры, внезапно придя, увидела наши пары обуви, любовно жмущиеся друг к дружке? Просто тщательно вытри подошвы о ковер, – выговаривает мне Эй и уходит.

«Проверь кабинет», – мысленно передразниваю я его.

Будто я только что прошла курсы по обыску квартир.

Что проверять? Как? На что обращать внимание?

Пока я просто пытаюсь привыкнуть к ощущению, что незаконно нахожусь в чужой квартире. А еще к тому – что это квартира брюнетки, которая столько месяцев не выходила у меня из головы. Благодаря Эю, я уже многое знаю об этой женщине, а теперь я будто могу до нее дотронуться.

Квартира небольшая, но кажется просторной – мебели очень мало, все встроено, спрятано. Светло. Все таких… ласковых оттенков: теплое дерево, беж, сирень.

Заглядываю на кухню. Это и кухней-то сложно назвать – скорее, склад коробок, альбомов и фотографий в рамах. Рената не любит готовить – это даже мне понятно. Если она и кушает дома, то делает это в кабинете.

Здесь идеальный порядок сочетается с неряшеством. Книги на полке стоят корешок к корешку, карандаши в стаканчике на столе заточены так, что коснись – и проколешь палец. Объективы на полке разложены по размеру. Ни пылинки. Но при этом кардиган валяется под стулом мятой кучей, а возле ноута стоит бокал вина с отпечатком губной помады и блюдце с крошками. Пахнет деревом, лаком и едва уловимо – цитрусом.

То, что я вижу, – это важно? Эти сведения нужны?

Только сейчас я начинаю по-настоящему ощущать, что нарушаю закон.

Иду к Эю, чтобы задать вопросы, которые во мне скопились.

Заруливаю в спальню – и у меня на полном серьезе сердце пропускает удар.

На меня смотрит брюнетка.

Брюнетка стоит ко мне спиной, расстегивает алыми ноготками застежку алого лифчика и, повернув голову, замерев, не мигая – так же как и я – разглядывает меня в упор.

Проходит несколько секунд прежде, чем я осознаю, что это не настоящая женщина, а ее фотография с выставочной инсталляции Стропилова, на которой я побывала.

Опускаюсь на край незаселенной кровати.

Перевожу дух.

Очень большая кровать – как две мои. Или три. Все-таки две. Но кажется, будто три.

Одеяло на кровати скомкано. Простыни темно-синие – цвета ночного неба, шелковые, как в эротическом фильме. Провожу по ним ладонью – какие же гладкие! Может, спать на них не очень удобно, зато, наверняка, на них очень приятно… Я обрываю свои мысли – будто Эй может подслушать.

Он копается в ящике комода с нижним бельем, и от этой картинки мне становится не по себе.

Эй правильно расценивает мое выражение лица.

– Вот поэтому женщины и прячут в таких полках самое важное – будто у тех, кто проводит обыск, должны быть моральные принципы.

Похоже, я совсем не гожусь для этой роли.

Жутко хочется отпроситься, как в школьные годы во время контрольной, – подождать Эя с обратной стороны двери.

Но я все еще держусь. Исследую комнату: заглядываю под кровать, выдвигаю полки прикроватной тумбочки, смотрю, не скрывается ли кто за ширмой.

– Эм, зая, глянь, что я нашел, – Эй жестом манит меня к шкафу. Раскрывает дверь – и на меня всем своим видом выпячиваются, будто вываливаются, несколько рядов наручников, плеток и разных штуковин, о предназначении которых я могу только догадываться. Вот тебе и ласковые оттенки. Прежде чем судить о человеке, загляни в его шкаф.

– Какова оторва! – с огнем в глазах произносит Эй, щелкая плетью в воздухе.

На этом моменте я окончательно убеждаюсь, что сыщик из меня никакой, и Эй прекрасно справится в одиночку. В конце концов, должен ведь кто-то стоять на шухере. Или как там это называется у профессионалов.

– Пподожду зза дверью! – говорю я тоном, не принимающим возражений.

Разворачиваюсь – и слышу, как в замке проворачивается ключ.

Машинально пытаюсь запрыгнуть в шкаф – Эй ловит меня едва ли не на лету и тянет в противоположную сторону. Мы замираем за ширмой в ту самую секунду, когда распахивается входная дверь.

Я словно окаменела – не двигаюсь и какое-то время даже не моргаю. Только быстро и громко стучит сердце, будто резиновый мяч об асфальт. «Противозаконно», – единственная мысль, которую генерирует мой мозг.

Слышу шорох в коридоре. Прикрываю глаза – и теперь мне проще «увидеть», как Рената снимает сапоги, расстегивает куртку, вешает ее на вешалку. Хлопает дверца шкафчика.

Пытаюсь оценить свое положение. Ширма – плетеная, в японском стиле – не просвечивается, заметить нас можно лишь через узкие щели на стыковке составных частей. Но за нами – занавески, на их фоне нас не рассмотреть, если мы не двигаемся. Не самое плохое место. Наверняка, Эй заприметил его раньше. Он все просчитал. Кроме того, что Рената вернется так не вовремя.