Чтение онлайн

— Наших в расчёт не принимают?

— О нашей силе гуанчи судят по факториям наших купцов и их охране. Тот же примерно уровень, что и у фиников, утвердившихся только на восточных Фуэртевентуре и Лансароте и не сумевших продвинуться на другие острова даже за века. Ну, качество у наших повыше, но количество скромнее, так что серьёзного сюрприза от наших не ждут.

— Я слыхал, здесь незадолго до нашего приезда было тайно несколько гуанчей?

— Ну, если бы совсем уж тайно, ты бы не услыхал, — хмыкнул я, — Их визит у нас не афишировался, скажем так. Сын вождя западного племени, одного из авторитетных в племени старейшин и несколько их друзей и слуг. Высоким гостям показали кое-что из того, о чём и не подозревают их соплеменники на архипелаге, и теперь у их вождя будет более адекватное представление о наших возможностях. С его людьми к нему отбыли и наши представители, которые договорятся с ним о предстоящих событиях окончательно. Сюрприз ожидает остальных, особенно восточное племя, которому неожиданно придётся иметь дело не только и не столько с западным соседом, — молодёжь рассмеялась.

— А каков основной план операции?

— После нашей отмашки союзники выключают заискивание перед противником и включают обострённую гордыню, происходит ссора и вооружённая стычка, оба племени собирают силы для войны, и тогда мы направляем шесть когорт Первого Канарского в два рейса на территорию союзников для их поддержки, а четыре когорты для десантирования в интересующий нас район. Ну, вспомогательные войска распределяем пропорционально основным. В общем, наносим согласованный удар сразу с двух сторон и берём дикарей в клещи. Учитывая их гордыню, сражений не избежать, но их итог сомнений не вызывает. А дальше — их судьба в их собственных руках. Чем скорее сообразят, что дело — дрянь, и уже не о престиже и славе, а о самом выживании их племени вопрос стоит, тем скорее героев выключат и сдадутся на милость победителей. Конечно, речь будет идти о безоговорочной сдаче и принятии ими всех условий, какие мы им продиктуем, ну так чем меньшей кровью они отделаются в войне, тем и условия мира будут к ним мягче. На всю их территорию у нас один хрен колонистов не наберётся, так что резервацию под нашим протекторатом мы им в южном углу острова оставим. Размеры автономии — в зависимости от их поведения и оставшейся численности. Наши западные союзники присоединят к своей территории все спорные земли, на которые обоснуют справедливость своих притязаний, потому как не в наших интересах и не по справедливости будет совсем уж опускать ниже плинтуса теперь уже своё подопечное племя побеждённых. А нейтралы, естественно, остаются при своём. Обижать их безвинно мы не будем, но намёк на правильные нормы поведения они поймут правильно, если нет желания угодить под раздачу следующими.

— Ну да, по результатам боёв явная избыточность задействованных наших сил и для них уже будет самоочевидной, — въехал наследник Фабриция, — Как только выйдут из ступора, сами же и прикинут всё это на пальцах.

— Но ведь и недовольных будет множество, — заметила его супружница, — Целый легион там ведь не продержишь годами и десятилетиями, а дикари будут спать и видеть в своих снах, как бы им освободиться при первой же возможности.

— Естественно, — подтвердил я, — А кто бы на их месте не мечтал об этом? Легион заставит их покориться военной силе, но окончательную победу одержит не армия, а наши испанские колонисты, вполне мирные, если их не сердить. И не оружие их победит, а быт. Простой повседневный быт, даже не городской, а самый обычный сельский крестьянский.

— Сравнят свой быт с бытом наших колонистов, вполне античным, но на голову выше ихнего по удобствам, — разжевал Волний для особо непонятливых, — И обзавидуются тем своим соплеменникам, которые влились в испанский социум и живут по-испански. И мечтать будут уже об этом, а не о возврате к прежней свободной жизни в своих тёмных и сырых пещерах. Тем более, что подавляющее большинство в этих пещерах на самом деле ещё и не свободно, а подвластно своей верхушке, которая держит их в чёрном теле. Наши ведь свободнее их, если разобраться, да ещё и живут намного лучше. Увидят всё это сами, сравнят, и не позавидуешь тогда ревнителям старины, которых никто больше не захочет слушать. Особенно молодёжь.

— Но ведь будут же наверняка и упёртые?

— Конечно, будут, — хмыкнул я, — И у лузитан такие были, но чем кончили? Свои же их и сдали, когда устали от их упрямства и дури. Самых непримиримых, кого не убьют в боях, мы увезём с острова и распихаем по другим нашим колониям, где им не с кем бузу будет устраивать, а их дети и внуки всё равно будут обречены на ассимиляцию с нашими испанцами. Прочие, оставшиеся без этих бузотёров, тем легче ассимилируются с нашими и на родном острове.

— Кто сам не смирится, того жена запилит, — пошутила Турия, и мы рассмеялись.

— Ну да, женщины, конечно, оценят все преимущества нашего испанского быта и вынесут мозги любому, кто вздумает препятствовать, — согласилась супружница Спурия, — Но этот быт и у наших колонистов наладится не сразу, а только через годы, и в эти годы порядок будет держаться только на наших войсках. И получается, их оттуда не уберёшь, а они ведь могут понадобиться и в другом месте. Кернская ведь операция тоже на очереди?

— Для поддержания установившегося порядка хватит и половины выделенных на остров войск, — пояснил я ей, — Гуанчи уже будут знать их реальную боеспособность и вряд ли захотят испытать её на себе ещё раз. Так что половину вполне можно будет потом выделить и на проведение операции в Керне. Но я думаю, что это будет не в ближайшую пару лет. Махарбал там ещё только на бандитском уровне самоутверждается. Пока банду обкатает и другие банды заставит себя признать, пока усилится, пока все остальные банды под себя подомнёт — это же всё требует времени. А пока он всего этого не сделает, он ещё не будет готов совершить свою расистско-националистическую ррывалюцию. Так что для наведения на Пальме устойчивого порядка времени у нас более, чем достаточно. Даже без учёта ополчения колонистов-крестьян пять легионных когорт, три вспомогательных и ала конницы удержат горячие головы от мятежа и войны. А каждый год сохранения порядка будет работать на их утихомиривание.

— И на рост количества наших поселенцев, — добавил Спурий, — Когда их уже на когорту наберётся, ещё одна вспомогательная высвобождается.

— Главное даже не это, — заметил мой наследник, — У нас ветеранов прибавится, и часть вполне можно потом заменить и новобранцами, которых подтянут остальные, а этих высвободить туда, где они будут нужнее. В Антилию, так в Антилию, им там будут рады, на Тапробану, так на Тапробану, а в Керну, так в Керну. Вряд ли там понадобится легион, но если понадобится, то чем эти ветераны не основной костяк для Первого Африканского?

— Тоже верно. Отовсюду ведь для Канарской операции стянули, даже с Антилии и Тапробаны? Потом, конечно, вернуть туда надо будет не меньше, чем забрали, ну так и будет уже кого, и для Кернской ещё останется достаточно. Половины легиона хватит для удержания этой канарской Пальмы.

— Мы исходно и для её завоевания на половину легиона рассчитывали как на тот минимум, без которого не обойтись, — разъяснил я ему, — Керны в наших планах тогда ещё не было, но подумывали о захвате вслед за Пальмой сразу же Иерро и Гомеры, не частью, а целиком, а это уже полного легиона требовало. Так бы и планировали, но тут Керна эта наметилась, и теперь не знаем, успеем ли эти мелкие острова взять и переварить. Это же не только войска, это же и колонисты на них нужны, а где их сейчас столько наберёшь? А если некем заселять, то какой тогда смысл спешить с завоеванием? Потом решили, что раз уж всё равно легион формируется, то чем больше мы сил на Пальме высадим, тем быстрее и меньшей кровью свой кусок от неё отгрызём. Вся-то она нам сразу и не нужна, один же хрен заселять некем.

— А позже не возникнет из-за этого проблем?

— Какие-то — наверняка. Но остатки восточного племени выступить не рискнут. Во первых, нашим с ними и разделаться легче, чем с другими, а во-вторых, без наших им вообще конец. Случая воспользоваться их слабостью, чтобы помножить их окончательно на ноль и взять себе все их земли и скот западные соседи едва ли упустят. Эти восточные, если не дураки, ещё и сами в подданство попросятся, когда мы предложим им на выбор полную независимость их резервации или наш протекторат над ней. А северное племя и то, которое внутри кальдеры, не будут иметь с ними общей границы, и какой тогда толк от союза с ними? Если на западное племя нападут, которое наш союзник, побьём хулиганов и накажем дополнительными аннексиями. Западные, наверное, и от наших баз на границе с северными и на выходе из кальдеры не откажутся, по когорте там и там, и беспокойных соседей можно не опасаться — в первую очередь наших рассердят, если сунутся. Набег на плотах с Тенерифе? Милости просим. Наша флотилия с удовольствием потопит их в море, но казус белли им будет засчитан. Как появятся люди для колонии там, так и припомним.

— С дальним прицелом, значит?

— Естественно. В перспективе нам весь архипелаг понадобится, просто он очень большой, а слона едят по кусочку.

— Ну, до этого надо ещё дожить, а пока мне, досточтимый, ближняя перспектива интереснее. Значит, двумя группировками будем действовать. Состав уже утверждён?

— Ещё нет, но скоро распределим подразделения, так что определяйтесь. Шесть легионных когорт во главе с легатом мирно высадятся на территории союзников и вступят в войну вместе с ними, а четыре когорты будут десантироваться с судов сразу на востоке острова. Легат возглавляет всю операцию, но этой группировкой командую я.

— Папа, мою когорту сразу в неё включай, — сходу определился Волний, — Давай и ты с нами, Спурий. Тут дело даже не в престиже захвата первыми будущей колонии как главной цели операции. Тут главное то, что интереснее будет. Меньше античной архаики, которой ты и так сыт по горло, и больше новейших тактических наработок. Как раз в деле их увидишь прямо сразу же.

— Ну, у легата тоже будут и полевая артиллерия, и пулемёты, — заметил я, — Из-за этого юнкерский манипул придётся пополам с ним делить, так что центурия будет с ним и центурия с нами. Может, юнкеров всё-таки возьмёшь?