Чтение онлайн

Его речи казались странными, слишком образными и оттого малопонятными. Он говорил загадками: вроде и ответил. А в то же время скрыл от меня главное.

– Хочешь сказать, что среди твоих фотографий есть и те, что запечатлели избавление, а не смерть?
– удивилась я.
– Но почему эти снимки никогда не занимали место на выставках?

Сандро остановился и повернулся ко мне. Мне показалось, или в его глазах действительно блеснули слезы?

– Подобных снимков нет в моем портфолио - людям не так интересно смотреть на чужое счастье. Им нужна драма. Ничто так не притягивает взгляд, как человек, стоящий на краю пропасти. И смерть, застывшая в вечности на снимке.

Он сказал и отвернулся, избегая моего пристального взгляда. Не то от злости, не то от смущения, но легонько вздрогнул. И пошел дальше, больше не произнеся ни слова.

Я тоже молчала, погруженная в глубокие размышления. Мы обошли виллу кругом и вернулись в дом. Так же молча пообедали приготовленными одной из сегодняшних гостий томатным супом и пастой с грибами.

А меж тем на улице стало темно, как ночью. И вот первая ослепительная вспышка молнии словно бы рассекла надвое пейзаж за окном. Послышался оглушающий раскат грома.

Я испуганно дернулась и едва не выронила из рук чашку с чаем. Уставилась на непогоду так, как смотрит одинокий путник на встреченного в лесу медведя.

– Ты боишься грозы?
– понимающе спросил Сандро и поспешил ко мне с полотенцем.

Промокнул им капли чая на моей одежде и тут же сделал новый снимок. Но я этого практически не заметила. Все мое внимание было приковано к незанавешенному окну.

– Не люблю, - призналась я.
– В детстве во время грозы забиралась под одеяло и тряслась, пока все не заканчивалось. И теперь мне почему-то хочется сделать то же самое.

 Сандро улыбнулся и провел ладонью по моему предплечью. От этого утешающего жеста я на секунду забыла о грозе, страхе, да и вообще обо всем на свете.

– Если это так важно, то я разрешаю тебе закрыться в комнате и занавесить окна плотными шторами. Если хочешь, могу дать тебе с собой бутылку вина и сладости - так легче скрасить ожидание.

Снова громыхнуло, и я вцепилась в руку Сандро. Заглянула в его нереально красивые глаза цвета ртути и прошептала:

– Пожалуйста, не оставляй меня одну.

– Но я хотел заняться новыми снимками, - попытался увернуться Сандро.
– Через два месяца у меня выставка, нужно успеть все подготовить.

Он отвернулся и хотел отстраниться, но я вцепилась в него мертвой хваткой.

– Один вечер... очень прошу!
– пришлось проявить настойчивость.
– Обещаю отпустить тебя сразу, как гроза уймется.

Сандро сдался.

– Я слышал, что русские девушки умеют быть очень убедительными и настойчивыми, - пошутил он, - но впервые ощутил это на практике. Хорошо, раз это для тебя так важно, останусь.

Мое лицо расплылось в улыбке. И даже следующий раскат грома почти не испугал.

А еще мне вновь вспомнился Игорь. Он считал мой страх глупостью и не придавал значения, когда видел, как я вздрагиваю во время грозы. И часто шутил, называя меня паникершей. И никогда не проявлял столько участия, как этот практически незнакомый итальянец.

Подогревая мое расположение, Сандро запасся бутылкой вина, сладостями и сыром и пригласил меня в гостиную. Там он задернул шторы, включил свет и разжег камин. Глядя на вспыхнувший огонь, признался:

– Давно я вот так не сидел в кресле в компании красивой девушки. Так непривычно и так удивительно.

Признаться, я немного растерялась от такого заявления.

– Как же ты проводил вечера с другими моделями?
– спросила, не сдержав порыва.

А про себя представила, как он занимается любовью с девушками из эскорт-услуг - красивыми и раскованными, не чета мне. И сердце мое болезненно сжалось. Пожалуй, такой боли я не испытала, даже застав Игоря с его «сестрой».

– В то время, что не снимаю, я обычно работаю в кабинете, - неспешно потягивая вино, признался Сандро.
– Мне очень нравится проявлять пленки. В моем архиве хранится много фотографий, сделанных давным-давно. Иногда я перебираю их, но рука не поднимается выбросить даже испорченные.

– Так почему бы не продать их?
– мне наконец-то удалось задать этот вопрос.
– Наверняка многие отдали бы бешеные деньги за право иметь у себя сделанные тобой снимки.

Конечно, я сильно рисковала, давая Сандро понять, что многое о нем знаю. Но упустить такой момент не смогла. Кто знает, вдруг мне больше не удастся вытащить этого рака-отшельника из его «раковины» и допросить с пристрастием.

Сандро потер виски и задумался, точно размышляя над ответом.

– Для меня снимки - это не просто вещи, а целая история. Мои друзья и вся моя жизнь, - поведал он спустя мгновение.
– Я могу показать их другим, в том числе и за деньги. Но не могу расстаться с ними навсегда.

«Н-да...
– подумала я, - он все же не совсем вменяем. Или же это следствие одиночества?»

– А настоящие друзья у тебя есть?

Мне было искренне жаль Сандро. Он выглядел в тот момент таким одиноким и, пожалуй, подавленным. Словно вся тяжесть мира лежала на его плечах.

– Знакомые, не более.
– Его ответ не удивил.
– Коллеги, хозяева галерей, ценители искусства... но их вряд ли можно считать друзьями. Людям тяжело заводить со мной тесные отношения. Первая симпатия часто перерастает в откровенную неприязнь, граничащую с ненавистью.

Я все еще не понимала, в чем причина подобного отношения к Сандро. Да, он своеобразный и даже загадочный. Но отчего кто-то должен избегать его общества?

– Поэтому ты берешь девушку только на месяц?
– осторожно спросила я.

– Дольше никто не выдерживал, - кивнул Сандро.
– Это очень трудно - обнажать душу.

– Ты говоришь о своих снимках?
– догадалась я.
– О том, что неподготовленные модели не любят, когда их постоянно снимают?

Сандро поджал губы и посмотрел на меня с легкой грустью.

– Не совсем.

Его слова заставили меня занервничать.

– Хочешь, я покажу тебе несколько снимков других девушек, и ты многое поймешь?

Я чуть не подавилась глотком вина. И он еще спрашивает? Конечно, хочу. Только об этом и мечтаю. Если посмотрю фотки девушек, то найду отличный повод попросить показать мне и другие снимки. В том числе и эксклюзивные - сделанные недавно.

– Если тебе не трудно.
– Я не стала показывать, насколько заинтересована в показе.
– А ты хранишь их в кабинете?