Чтение онлайн

«У Эльвиры Лопес и Леонардо Ортиса в Лондоне родилась девочка. Луис Хорхио Лопес рад сообщить о рождении внучки Аделы Марии».

Эльвира скомкала листок и, услышав телефонный звонок, вышла в коридор. Снимая трубку, она уже знала, что звонит Леонардо.

— Ты получила письмо? — спросил он.

— Да, — сквозь зубы ответила она. Шло время, и она постепенно смирилась с тем, что все считают его отцом ее дочери, но объявление в газете словно документально подтверждало это, и к такому повороту событий Эльвира была не готова. — Не знаю, что и сказать, Леонардо. Я считаю, отец не имел права так поступать. Что на него нашло?!

— Неужели? — последовал сухой ответ. — У меня на этот счет есть определенная точка зрения. Он, очевидно, пытается пристыдить нас, чтобы мы поженились!

Эльвиру передернуло.

— Пристыдить? — переспросила она.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Для него твоя беременность была позором, а то, что у девочки нет отца, официально зарегистрированного в документах, тем более.

— Я позвоню ему прямо сейчас, — решительно заявила Эльвира. — И потребую, чтобы он поместил в газете опровержение.

Последовала долгая пауза.

— Ты вообще-то думаешь, что говоришь? Хочешь опять расстроить отца?

— Но… нужно же что-то делать. — Эльвира стиснула трубку и плотнее прижала ее к уху.

— Самое разумное — как можно скорее пожениться.

Эти слова прозвучали для нее прекрасной музыкой. Хотя они могли быть и одной из его шуточек… Одним словом, пора выяснить это, решила Эльвира.

— Я не потерплю шантажа, — яростно заявила она.

И снова последовало долгое молчание.

— Прошу тебя, не звони отцу, пока мы это не обсудим, — наконец сказал Леонардо.

— Послушай!

— Не сейчас, Эльвира. Я звоню из офиса. Поговорим обо всем, когда я вернусь домой.

Эльвира положила трубку на рычаг. Она никак не могла прийти в себя. Как отец посмел? Да и Леонардо тоже хорош. Сделал ей предложение по телефону, так обыденно, словно выяснял, есть ли в доме хлеб. А ведь брак — вещь серьезная, нельзя говорить о нем с такой легкостью!

Она обрадовалась, что наступил конец недели, потому что Марко собирался к школьному другу и должен был остаться там ночевать. Погруженная в эти мысли, она совсем забыла о еде. Однако Леонардо вернется с работы голодным. Эльвира поставила приготовленную Полли овощную запеканку разогреваться на медленный огонь.

Леонардо обнаружил ее на кухне и подумал, что она даже у плиты умудряется выглядеть сексуальной. Он уже собирался ей об этом сказать, как вдруг увидел в янтарных глазах знакомый блеск. Эльвира явно была в бешенстве.

— Пожалуй, не стоит и заикаться о поцелуе, — пробормотал он себе под нос.

Ей хотелось отпустить едкое замечание в его адрес, но она сдержалась и кратко ответила:

— Это точно.

Леонардо откупорил бутылку вина и налил себе стакан.

— Хочешь?

— Нет, спасибо, — натянуто ответила она.

Он пил вино маленькими глотками и наблюдал за ней. Всем своим видом она выражала готовность к обороне. Наконец Леонардо вздохнул и сказал:

— Послушай, Эльвира, на кого ты сердишься? На меня или на своего отца?

— На вас обоих! — взорвалась она. — Мне не нужны подобные предложения от тебя, Леонардо Ортис! Ты сделал его только потому, что Полли уходит и ты чувствуешь себя брошенным на произвол судьбы! Дешевле нанять новую домработницу, вместо того чтобы надевать на себя хомут. Это доставит тебе гораздо меньше хлопот!

— Ты совершенно права, — холодно согласился Леонардо и вышел из кухни.

Эльвира растерянно уставилась ему вслед. У нее возникло ощущение, что ее… надули. Она ждала, что Леонардо будет горячо возражать против ее обвинений, выдвинет множество аргументов в пользу женитьбы, но это убийственное равнодушие подтверждало ее худшие опасения. Значит, он действительно пошутил, с горечью решила она.

Эльвира слышала, как хлопнула входная дверь.

Впервые, с тех пор как они стали любовниками, Эльвира легла спать одна в своей комнате. Она долго лежала с широко открытыми глазами, не в силах уснуть.

Леонардо вернулся домой уже за полночь.

За эти долгие серые часы Эльвира поняла, как сильно по нему соскучилась. Ей было так одиноко без него в постели. Но тосковала она не по любовному наслаждению — хотя Леонардо, без сомнения, был великолепным любовником, — ей не хватало его объятий после секса, которые свидетельствовали скорее о душевной, чем о физической близости. В его крепких руках, властно обнимавших ее, она всегда чувствовала себя в безопасности.

Должно быть, в какой-то момент она все-таки задремала. Когда Адела проснулась в шесть утра, Эльвира чувствовала себя абсолютно разбитой. Но после кормления уже не было смысла возвращаться в постель.

Эльвира долго плескалась в душе и еще дольше одевалась. Потом она наконец заставила себя спуститься вниз и стала готовить завтрак, нарочито громыхая посудой.

Может, шум в кухне выманит Леонардо из спальни? — с тайной надеждой думала она. Но он не вышел, а она не могла просто войти к нему и разбудить, даже если бы пребывала в уверенности, что он этого хочет.

Эльвира тепло укутала малышку, уложила в коляску и вышла на улицу. День выдался на редкость холодным, и в парке никого не было. Деревья стояли почти голые, опавшая листва была аккуратно убрана, и мрачный пейзаж соответствовал настроению Эльвиры.

Она отчаянно пыталась убедить себя, что поступок отца заставит ее принять решение по поводу собственного будущего. На самом деле в глубине души она давно понимала, что не может оставаться в семье Леонардо на прежних правах, но гнала эти мысли прочь. Теперь же отступать некуда.

Нужно подумать и о Марко. Возможно, она допускает ошибку, пытаясь заменить мальчику мать? Ведь он привязался к ней, и ему будет очень тяжело, когда их отношения с Леонардо закончатся.

Адела беспокойно заворочалась в коляске, и Эльвира, взглянув на часы, с удивлением обнаружила, что гуляет уже почти два часа.

Эльвира вошла в дом с твердой решимостью сегодня же объясниться с Леонардо, но едва успела вкатить коляску в переднюю, как услышала мужские голоса, доносившиеся из гостиной.

Она оставила спящую Аделу в коляске и прошла в комнату. Леонардо стоял возле камина, освещенный отблесками пламени. Никогда раньше Эльвира не видела у него такого лица: сумрачного, холодного, отчужденного. Потом она разглядела второго мужчину и, пораженная, замерла на месте.

Он стоял к ней спиной, и его длинные волосы падали на воротник старого поношенного пиджака. Прошло уже почти одиннадцать месяцев, с тех пор как она видела этого человека в последний раз. Он тогда спал, громко храпя и дыша на нее перегаром. Среди ночи она осторожно выскользнула из его постели.