Чтение онлайн

— Вот где мой звездоглазый! — прошептал он. Определил расстояние, крепче укрепив подсошки берданки, прицелился и нажал на спусковой крючок.

Еще не развеяло пороховой дым, к нему подбежал Бургут. Конь, повернув голову в сторону ключа, тревожно насторожился.

Волчонку стало все понятно. Он подошел к подстреленному зверю, перерезав горло, выпустил кровь и начал свежевать. Работает, а сам нет-нет да взглянет в сторону ключа.

Только успел снять шкуру, послышался треск сухих сучьев, надрывный кашель и проклятья.

Из-за деревьев выехало человек десять вооруженных людей. На плечах одного из них — помятые погоны с маленькими звездочками.

«Вот они, собаки!»

К Волчонку подъехал офицер.

— С промыслом, охотник!

— Басиба!.. Басиба!.. Бери, господина короший! Шашлык жарить нада!.. Чипко ладна!

— Это можно!

У Волчонка на душе злобно. Так и стоит перед ним Кешка. Да и с Цицик неизвестно чем кончилось. «И вот из-за кого! Из-за этих гадов! Ну, погодите. Будете помнить Волчонка. Волчонок теперь не прежний дурачок!»

— Бери, бери! Твой короший, мой тоже короший, — Волчонок низко кланялся, пряча от офицера глаза.

— А хороший ли?.. Может, партизан?

Волчонок пожал плечами.

— Эта какой зверь?

Офицер захохотал. Ему вторили солдаты.

— «Зверь»!.. Красный, вот какой! Ха-ха-ха!

Офицер внезапно смолк.

— Места по тайге знаешь, это ясно. Ты, тунгус, нас выведешь в Читу. Я хорошо заплачу.

Волчонок впервые взглянул на офицера. И растерялся. Перед ним стоял совсем молодой человек, очень похожий на Кешку Мельникова, — те же голубые глаза, и в них доброта.

— Мала-мала знай, — тихо сказал Волчонок. — Чита — город водить буду. Ты мине хороший ружье давай. — Теперь Волчонку стало совсем нехорошо. Вдруг резко вспомнил, как убили Кешку. Опустил голову.

— Ружье дам на выбор. Только укажи нам путь.

Пока разговаривали Волчонок с офицером, беляки разрубили тушу зверя и навьючили на двух лошадей.

— Шевелись быстрей! — весело кричал офицер.

Конники, на своих тощих лошадках, волчьей цепочкой растянулись по тропе и пустились вниз по ключу.

Повалил снег, налетел сивер. Кое-где валились подгнившие престарелые деревья.

Не проехали и версту, Магдауль услышал гул многочисленных голосов. Внизу, в широком распадке, заросшем красным ерником, шел дым от костров. Человек сто солдат готовили себе пищу.

По запаху Волчонок определил, что варевом у беляков служит конское мясо. Некоторые уже сняли с огня свои котелки и жадно глотали полусырую, кровянистую конину.

…Три дня Волчонок водил беляков по таким гиблым местам, что посдыхали кони, а люди обессилели и не могли уже дальше двигаться. Они запросили отдыха.

Офицер был доверчив, как ребенок. Он только грустно бурчал: «Скорей бы вырваться». И ни на шаг не отходил от Волчонка. Волчонок не смотрел на офицера. Он рассказывал ему о повадках зверя, как скрадывать медведя. А перед его глазами стоял живой Кешка, который давным-давно в Маршаловской избушке так просил взять его на медведя.

Офицер привязался:

— Еще расскажи что-нибудь. Уж больно ты красочно все рисуешь. Будто сам побывал.

У Волчонка на душе мрачно. «Смотри-ка, сам дите совсем. Небось заставили тебя… Безобидный какой. Ве-ерит!» Невольная жалость к молоденькому офицеру мучила Волчонка.

— Ты, начальня, пошто тайгу воевать ходишь?.. Сиди дома… девку люби… — раздумчиво сказал он.

Офицер смешливо выпятил нижнюю губу, посуровел, глаза сделались колючими, а лицо жестоким. Сходства с Кешкой как не бывало!

— И у вас развелось большевиков, как нерезаных собак… Вот мы и душим их… Только попадись!

Волчонок вздрогнул. «Войдут в деревню — всех раненых убьют… А ведь в тайге, как слепые щенята тычутся…» Уже с ненавистью оглядел офицера, но тот не заметил — разглагольствовал о своих планах на будущее, когда белые победят большевиков.

«Тайга — моя. Не вам ходить по ней!» — жестко подумал Волчонок.

Теперь он шел уверенно. Непонятно откуда навалилось спокойствие. Он приглядывался к деревьям, к острым, сияющим высоко под небом гольцам.

Вдруг остановился.

Волчонку понравилось место. С двух сторон крутые скалистые гольцы с огромными карнизами спрессовавшегося снега, а широкое дно ущелья когда-то обгорело и покрыто голыми сухими деревьями. Случись обвал, здесь не спасешься.

— Вот где табор делать будим. Отдых.

Мороз крепчал. Офицер доверчиво согласился и теперь радостно помогал солдатам складывать костер. Он детски смеялся и все говорил Волчонку:

— Без тебя в этой чертовой тайге пропали бы. Выводи нас скорей из этого гибельного места. Уж я тебя вознагражу, ничего для тебя не пожалею.

А у Волчонка ныло сердце. Он ни о чем не разрешал себе думать. А то бы побежал без оглядки.

— Ты, начальня, мой конь теперь бери, — Волчонок подсел к офицеру, греющемуся у костра.

— Спасибо тебе. Мой Соколик-то издох…

— Бургут кормить нада.

Офицер расстроился:

— А чем?.. Даже ветоши нет.

— Во-он там тальник… Бургут, как сено, кушать будет.

— Веди, корми, — легко согласился офицер.

Волчонок, не оглянувшись, отъехал. Снова вспомнил, как просил Кешка повести на амаку. Без перехода явилась перед ним Анка: тянет его своей тоненькой ручонкой в угол. «Не бегай от нас, папка».

Волчонок рассердился на себя, заставил не думать.

Добрался до безопасного места, спешился, расседлал коня, снял узду.

— Иди, Бургут, в свои степи. Скажи Сухэ-Батору, что Волчонок не скривил душой.

Бургут отбежал по глубоким людским следам, которые, как морщины на лице гольца, шли сверху вниз, остановился, заржал, а потом потрусил дальше.

Волчонок облегченно вздохнул, подтащил к дереву седло с уздой и подвесил их на крепкий сук. Вынул из кармана мешочек с кусками сахара, который сберег Анке, кошелек с деньгами и отстегнул свой нож. Все это аккуратно сложил в переметную суму и повесил на ту же сосну. Постоял, еще раз потрогал суму, понуро опустив голову, побрел к табору.