Чтение онлайн

– Всё верно. Так и задумано. Хвостик у птицы есть? Есть. Вот и у тебя теперь собственный хвостик позади. Не свадебный наряд, конечно, чтобы подметать всю грязь с пола, но тоже пойдёт. Лучше посмотри на этот переход, – коснулась рукава. – Где ещё такую прелесть найдёшь? Чёрно-синяя палитра и белые поджилки, а сам кончик, – присмотрелась, – отдельный вид искусства. Это ж как гады запарились… Ну ты глянь, – взяла за край чуть ниже линии выреза бедра. – Хрен допетриш, что это имитация. И заметь, – едва на себя оттянула, – оно прилегает только в нужных местах, не пряча тебя в коконе из бахромы и волос. Только в конце по складкам, можно сказать, что перьев-то и нет. Поверь, лучше уж так, чем повсюду торчащее добро… Ты же не хочешь линять прямо на глазах у публики? Вот тебе и отличный компромисс, а то, что воротничок чуточку «облезлый», – дотронулась, – эт ничего. Довольно мило. Красненький с тёмными пятнышками… Как по мне – попадание в цель. На любом другом мероприятии, 100% легло бы на тебя! Не хватает разве что, – присмотрелась на вырез груди, – колье. Такого знаешь… с камнем. Драгоценным. И покрупнее, чтобы обзавидовались пердуны. Притащили своих силиконовых сук с вырезом на пятый размер и там же, обосрались. Жаль, ситуация не та, но ничего. Это мы на запасное мероприятие оставим, а то вдруг что. Обстановка по пять раз на дню меняется. Обязательно пригодится.

Мика и близко не утихала. Я всё это время глупо краснела позади.

– (Растеряно) Всё, – развернулась, – я-я-я… ухожу…

– (Искренне) Ну не надо так. Не обижайся, – осторожно придержала за руку. – Оно правда неплохо смотрится на тебе. Да, перья на воротнике выглядят редкими, но это… мода. Стиль. Дань природе. Не делать же из тебя полноценного павлина? Думаю, нет, хотя, – кивнула назад, – одно на примете точно есть, – ухмыльнулась. – Пышное, цветастое. Прям вырвиглаз. Вот там, да. Действительно, цирк… Я, как представляю тебя танцующей в нём… Ух, горячо… Почти жар-птица с перекосом в папоротник цветов. Поверь, – вздохнула, – я хочу только лучшее для тебя.

Ещё парочку милых ужимок и успокоение само пришло. Улыбка, как всегда, озаряла. Мягчайшие ручонки будоражили кожу. Невозможно обижаться всерьёз.

– Послушай, – посмотрела на мои туфельки, – ты еле стоишь на ногах. Сними к чёрту эту обувку. Пускай пальчики, наконец, отдохнут. Сколько можно.

Так и сделала. И да, стало гораздо лучше. Оставалось только поесть…

– Хорошо. Давай тогда следующее мерить. Эй, ты чего?

– (Изнывая) Я не могу-у-у, – сползла с рук на махровый пол. – Я устала… Я есть хочу… – распласталась по ковру. – Я голодна… как зверь…

– А чего ты хотела? Раз вышла в свет с таким… юношей… – задумалась, – значит, и выглядеть нужно подобающее, а с едой, – присела на корточки, – увы, придётся подождать. Думаю, я могу принести что-нибудь вредное перекусить, но это испортит тебе аппетит. Зачем желудок всякой ерундой травить? Нам всего-то, – подмигнула, – не так много осталось. В темпе вальса перемерим и дальше рванём красоту наводить. (Недовольно) Если Мико паршивка напортачит и здесь, то боюсь понадобиться, – вдохнула, – с 10-к перемерить и для него. Спокойно, – уловила мой взгляд, – не платьев, конечно же, – улыбнулась. – Ладно, – встала, – продолжим… Давай, – махнула, – поднимайся. Некогда отдыхать. Пора косточки снова размять.

– (Устало) Я не могу… – вытянула ручонки. – Поднимай меня…

– А через не могу. Не капризничай. Вставай.

Мика сжалилась. Такое выражение глаз впервые пылилось на полке.

– (Напряжённо) Тебе, – стала подымать, – кстати, какое больше нравится?

– Они все хороши, – встала на ноги. – Все бы забрала, кроме этого. Дурного.

– Э-э-эх, ты-ы-ы, – отряхнула платьице. – Изыски моды для тебя далеки… Ну ничего. Со временем всё поймёшь… (Скептически) Ну и тяжёлая же ты пушинка, однако. А с виду так и не скажешь.

Я немного покривлялась в ответ. Наши улыбки скрашивали мой голод.

Очередной стоит выбор… Треклятая хрень. Выбор между плохим и хорошем очевиден, правда, порой всё равно не понимаю, зачем нужно мучать и держать. Я на всё согласна, а меня опять заставляют делать однотипные вещи. Спешка. Как же задрало. Мне и дома от этого никуда не деться. Сколько живу, а времени, не хватает никогда. Сон. Работа. Отдых… Одинаково. Пытаться исправить своё положение не грех, но… какой в этом толк, если ни хрена не получается? День ото дня доставшее дежавю. Нас используют. Заставляют. Мы, те самые, треклятые затычки, которыми бесконечно пытаются залатать брешь. Которые нифига не помогают. Не правят, а ломают… Сколько дыры ложью ни латай, однако судно обязательно пойдёт на дно. И так ситуация дрянь, а тут ещё одиночество калечит и роняет. Если смотреть на положение мух издалека – жизнь местами прекрасна, но уродство, оно кроется внутри. В копошении… чужого дерьма…

После бесконечных, не самых приятных попыток, мы перемеряли всё. Почти. На все 18 банально не хватало времени, учитывая, какой выбрали для меня подход. Некоторые так и остались висеть на вешалках, а нижние – продолжали валяться в кому. Под самый конец мук, платья хаотично были разбросаны повсюду. Я устала их менять. Мы обе грохнулись на мягкий диван.

– Боже, – блаженно выдохнула, – почти всё, – косо посмотрела на кабинку с занавесками. – Такое чувство, сама в каждое залезла… Когда все мои платья вдруг окажутся узкими – настанет апокалипсис. Помру не с голоду, так со стыда…

Лёгкая обстановка помогала расслабиться. Назревал очередной вопрос.

– (Неуверенно) Можно кое-что… спросить?

– Конечно, – пожала плечами, – о чём речь. Не надо каждый раз спрашивать разрешения. Если что-то интересует, – повернула голову, – просто скажи. Я всегда рада ответить, даже на самый глупый пустяк. Счастье, оно в мелочах, – поправила спадающий локон волос, – разве не так?

– (Стеснительно) Хорошо… Он может прозвучать слегка странным, но мне очень важно узнать на него ответ.

– (Заинтересованно) Ты моя ягодка… Заинтриговала, – подсела чуть ближе. – Жду не дождусь. Задавай…

– Ладно… (Неловко) Это может прозвучать, весьма-а глупо, но-о-о… Почему вы… Почему ты мне помогаешь?

Язык заплетался. Изо рта ползла откровенная сушь.

– (Растеряно) Я это… Ну это… Ну блин-н-н… – скрыла лицо ладошками.

– Я прекрасно поняла, – улыбнулась. – Всё просто. Ты не безразлична… мне.

Сердце забилось чаще. Полная растерянность.

– Знаешь, есть такая категория лиц, которые… изначально вызывают у тебя симпатию. С первого взгляда. Их не так много, да и распознать местами бывает сложно… В мире, немало откровенной фальши даже среди множества ярких, но тусклых внутри блестил… Не каждый надо признать, хочет мириться со своей блёклостью. Вот и появляются кругом пустышки да подделки, старающиеся, тебя в обратном убедить. Это не мною придумано. Такова жизнь… Пылают ярко, да сгорают быстро. Лгут остальным и что главное – себе. Уступки с совестью. Это норма. Получается – двойная жизнь.

Мика говорила очень расплывчато в своих формулировках. Отчасти понять можно, но истинный контекст для меня сокрыт. На руках не носили. До божеств – не оглашали, да и слов хороших звучало крайне редко. Всё чаще обращаются как с грязью на подошве. Если подумать… действительно можно вызывать симпатию и быть при этом совершенно несчастной. Одно от второго не шибко зависит. Если со всеми лояльничать и каждому потыкать – на шею сядут. Опомниться не успеешь, как станешь персональным рабом. Жаль, что именно так, и получается. Страдаю я, а другим ничего. Такова кара. Незавидная судьба.

– Что хорошо, – закинула ногу на ногу, – мы не живём в абсолютном мраке. У большинства голов есть глаза. Люди способны истину увидеть. Невозможно существовать в вечном обмане. Рано или поздно с неба, – приятно облизнулась, – обязательно срывается та самая звёздочка, способная всех озарить… (Томно) Она моментально загорается в толпе. Ей, по сути, ничего не надо делать. Ей достаточно просто существовать. Только и нужно, что ею любоваться. Ручонки сами тянуться к ней… (Тихо) Ты моя маленькая звёздочка, – повернула голову. – Полегчало?