Подлежит Удалению
Шрифт:
– А ты точно не выдумал последнее? Звучит как… полный бред.
– (Настойчиво) Я вам клянусь. Я, возможно, и тупой, но точно не слепой. Я всё чаще замечаю, как при виде посторонних лиц, наш дед начинает копошиться. Тормозить в обычных вещах. Приветствие. Рукопожатие. Открытие двери. Будто нарочно затягивает момент. Для таких тёмных делишек, и существуют потайные, временные места. Те же люди с кейсами, что периодически захаживают к нему на поклон, мою теорию и подтверждают. Да, не всегда удаётся их рожи зацепить, но для того и существуют слухи. Нужно всего-то… правильно надавить.
– Ты, конечно, молодец, но у меня вопрос другой. Ты содержимое – видел?
– (Удручённо) К сожалению, нет, но это определённо не домашняя выпечка.
– А ты… не думал, что начальнику твоему возможно платят за… молчание? Стандартный для верхушки власти пример. Пропускаешь мимо глаз некоторые события. Наличку, куда сложнее отследить, чем те же переводы, а в остальном… обычная коррупция, которая есть везде. Никак ты её не искоренишь, разве что истребишь всех людей… Лишняя заначка на пенсию никогда не вредит.
– (Раздражённо) Да бля, – полностью отвернулся к окну. – Вам что, всегда в кайф ломать чужое мнение? Склоняете на свою позицию?
– А к чему, собственно, склонять? Для меня, всё до боли очевидно. Десятки лет практики за спиной. Я, не ты. Я не птенец, что пытается разобраться в жизни. Либо вырастаешь курицей, либо стервятником… Понятие орла в нашей природе нет, – устало вздохнул. – Глядя на тебя, понимаю твоих коллег… – сосредоточил взгляд на окне. – Будь моя воля, убил бы. Застрелить хочется… а нельзя…
– Это да-а-а, – криво улыбнулся. – Вы точно не первый… Многие желают моей смерти. То, что шалава местная оклеветала, считай ерунда. Рядовое событие. Куда хуже было, когда её старый хахаль, нос мне разбил. Крови было… пиздец… Обосрались все. Я-то ему что сделал? Я же не виноват, что его подружка бывшая блядует. Кто больше её кормит, тот и ебёт. Сказал правду, и всё. Никчёмный урод с разбитым лицом. Благо хоть гондона с полтычка уволили. Долго объясняться не пришлось… Эт ещё повезло, что заяву на отделение писать не стал. Вышли в ряд пятки целовать. В открытую ублюдки ссутся правду сказать. Рожи довольные, а за спиной гниды ненавидят. Мда, не привыкать. Как хернёй страдать, они умеют, а как помочь, так сразу хуй, – откинулся на спинку сиденья. – Нет чтобы… тупо написать, где нужно искать. Нет же, страдай. Как же я заебался щёлкать ящиками и папки сверять. Думал, ещё каких полупустых висяков найду, но нет. Подписи, печати. Заключительные акты. Получилось, как и было описано… Ровно три…
Парень зашевелился в поиске блокнота. Шелест бумаги едва послышался под каблуком. Слегка помятые страницы быстро вернулись в прежний вид.
– Послушайте: «Дело №342. Нанесение тяжких, телесных повреждений». В целом… ничего интересного нет. Эталонный, помойный алкаш, кои встречается везде. Одному собутыльнику вспорол руку ножом, а другого попытался задушить. Мелкие, сопутствующие побои считай не в счёт, так как в финале, он постарался самоубиться. Петлю через лесенку на второй этаж затянул. Встал на табурет. Туго шею обвил. Стиснул волю, и на тебе, обосрался в нужный момент. Ничего. С кем не бывает, правда… верёвка сволочь подвела. Там туша весит поди… на центнера полтора. На самом интересном месте. Как всегда. Мда-а-а… Херовые времена. Не может мужик довести дело до конца… Фоток с места события, извините, у меня нет, но знаете, что странно? Догадайтесь, что лишнее среди улик нашлось.
– (Вдумчиво) Фотографии… Фотографии чужих дел… Те самые? Первые?
– Точно, – щёлкнул пальцами. – В десяточку. Описания никакого нет, за то есть факты. Запечатлённая смерть. На первом снимке, – всмотрелся, – человек на тратуаре пузом навзничь лежит. План сверху. Хорошо, что кирпич прямо в башке застрял. На таком мелком снимке попробуй разобратся…
– Дай сюда, – махнул двумя пальцами.
– Не-не-не, – отрицательно кивнул, – теперь только с моих рук.
– (Настойчиво) Дай, – схватил запястье, – сюда…
Рывок настолько был внезапным и мощным, что водитель рухнул к Бургу на колени. Из рук свою книжку так и не отпустил.
– (Нервно) Вы чего?! – попытался лёжа освободиться. – Совсем сдурели?!
– Да не рыпайся ты. Дай спокойно, – приблизил ладонь, – посмотреть…
– А нормально попросить, – более-менее уселся, – не судьба?!
– (Сосредоточенно) Я пытался. Не сработало… Это, – поднял взгляд, – всё?
– (Недовольно) Нет, – перелистнул другой рукой. – Вот ещё пару… Общий план между двух магазинов и-и-и… сама башка… Точнее, то, что от неё осталось.
– (Сосредоточенно) Вижу…
– Руку-то, – пошевелил кистью, – можно отпустить?
– Лады, – разжал кулак. – Держи так. Не хочешь по-хорошему, страдай.
– А мне и несложно. Потерплю…
– Та-акс, – быстро пробежался по кадрам, – есть по этому делу что-то ещё?
– Кроме моих вырезок больше ничего. Никаких подробностей. Хрен знает откуда нужно упасть кирпичу, чтобы так размозжить башку. Если скажем… сейф уронить, тогда да, а так, – покачал головой, – брехня… Подумайте, с какой силой нужно лупить, чтобы лицо внутрь черепа вдавить?
– И ты это с одного ракурса всё понял? Это к твоему сведению, не кирпич.
– А что тогда? – сам потянул голову.
– Тротуарная плитка дурень. Точнее, бордюр. Магазин гранитом облицован, а дом состоит из плит. То, что у него прямоугольная фасовка, не делает из него строительный эквивалент. Ладно, с этим всё понятно… Дальше пошли.
– Ла-дно, – перевернул страницу, – вот они. Всмотритесь. Супруги утонули на машине. В реке. Дело за несуществующем №763. «Корупция. Взятка». Во беда, за руку поймали директора школы, который за месяц прикорманил себе на новый автомобиль. Бедолага евда ли полгода продержался. Преставь, сколько бы он мог ещё наворовать? Ну как, описания сходятся? Там и там фигуриет железный конь.
– Понятно. Дальше листай, – кивнул.
– (Рьяно) Это ж как надо захлебнуться в ебучей, по колено жиже? В ёбанной реке Ласко… – остановился. – Очередная порча имущества. Еба-ать… (Спокойно) Хотя бы «Поджёг дома» совпадает. Сгорела молодая семья, включая ребёнка. Я не знаю в чём причина и кто поджёг, но все основные факты на лицо… Страница восемь, семь и один. Те первые вы уже видели, так что нет смысла перечислять. В общем, – встряхнул блокнот, – все эти дела специльно кто-то изменил. Дополнил. Могу поклястся, что в электронной базе всё чисто. Люди комфортно используют передовой формат. Все эти папки сраные – анахранизм чистой воды. Ошибиться – как нефиг делать. Плюс – некому проверить. Кароче, всё это издёвки. Не больше.
– Знаешь, парень, – облегчённо вздохнул. – Мне даже… в какой-то степени жалко тебя. Не повезло в таком коллективе очутиться. Если кругом мрази, сам того незамечая, тостепенно черствеешь на глазах. Не могу сказать, что явно кто-то хочет тебе подыграть, просто… неспроста всё это. У всего есть завязка. Скорее всего ты кому-то насолил. Пять раз подряд убирать одно и тоже. Тебя конректно так направляет чужая рука.
– Да, не. Быть не может… Никто бы не заставил меня делать чужую работу, причём таким сопособом. Здесь скорее надо ссылаться на случайность. Заполняй я эту муть, 100% наплодил бы тыщу косяков. Будь при этом паршивое настроение – определённо кучу отсебятины бы навалил. Так один мой… знакомый… схожим образом защищал диплом. Среди тон текста вставлял: «Хуй» и «Пизда». И знаете что? Ему десятку поставили. Никто его работу не проверял. Лишь для отчётности пробежались по пунктам и всё. Молодец! Защитился и пиздуй. Вот это я понимаю практика. Мировая. Ну, конечно, это же не процессуальные дела. Можно и забить. Люди от этого не пострадают, хотя-я… я бы не удивился, если данный специалист окажется… рецидивист. Очень… стойкое ощущение, что в сейфе лежит оригинал. Как минимум достоверные копии запалил, хотя, без контекста, полная херня.