Чтение онлайн

– А ты довольно… проницательна. Не то, что этот болван. Как говорится – умна непогодам. Я так тебе скажу: быть отличницей в школе и по жизни – разные вещи. Если ты не понимаешь простых, человеческих понятий и идёшь как мразь по головам, не жди хорошего отношения к себе. Знал я таких парочку медалистов и отличниц, и у каждого своя, уникальная судьба. Одна из моих подруг на первом семестре, на вписке прыгнула на хуй. Залетела от непонятно кого. В одиночестве родила. Забила в итоге на учёбу и на обычную, ручную работу пошла. И вот… что ей дали высокие оценки? Что дало пустое заучивание… безыдейных постулатов?.. Окей, отличница, не медалистка. Так может красный диплом, дорогу в жизнь даёт? И да, и нет. Одна вроде как… в самом престижном вузе училась, но в итоге – соскачила умом по той же теме. В порнопроституцию пошла. Другой медалист, действительно воспользовался вложенным в себя годами опытом и приумножил капитал. Закончила местную шарагу и слиняла за бугор. Там и язык подвешен, и человек неординарно мыслит. За учебниками не то, что долго сидел. Подкован чаще по ситуации… И вот последний хорошист поступил в престижное, военное училище. Года 2 там просуществовал. Устроился на подработку в местный завод, а тут ебать, он. Тележки таскает. Бедолага весь ум и красоту… просто растерял. И каков наш итог? Трое из четырёх… тронулись мозгой. А всё почему?.. Правильно, потому что дикая ответственность и обязательство перед родными. И конечно же, стресс. Жуткий, неоправданный стресс. Зубрёжка нахуй непригодных для жизни вещей. И здесь, на этом распутье – оказываешься ты. Ты хочешь, – фыркнул, – тут работать? Здесь?! Ты и заметить не успеешь, как превратишься в податливую куклу для мужских утех.

– (Настойчиво) Это… неправда… Со мной так, – нахмурилась, – не будет.

– Ну да… Это мы ещё посмотрим. Пока ты несовершеннолетняя, к тебе – ну максимум приглядываются, а как стукнет 18 – мигом пойдёшь в расход. Будешь скакать от клиента к клиенту. Десять минут на пожрать. Пять минут на поссать. Вусмерть работой заебут. Про все свои книжки разом забудешь. Расклеешься. Устанешь. Лаской местный забулдыга приютит. А ты ему сорванца родишь. Вот твоё приблизительное будущее. Половина нынешних официанток так себе пару и нашли. Спроси хоть раз у них. Ну, спроси.

– Вы… жестокий…

– Я не жестокий. Я справедливый. Я слишком много видел разной чепухи. Слишком много бестолковых и просраных судеб. Я хочу, как ни странно – добра. Я не хочу доставлять боль людям. Да, иногда без этого никак, но и ты пойми: мир жесток и ему… совершенно похуй на тебя. Если не будешь включать котелок, то боюсь тобой будут пользоваться… всегда. Скинуть на другого свои болячки, этим для них жизнь и ценна. Паразитирование. Клевета. Я в своё время, так и не увидел доброты. Исключительно фальш и тёмные дела. Вот скажи, какое для тебя сейчас самое… яркое событие, кроме этого дня?

– (Неохотно) Не знаю… Наверное… выпускной…

– (Довольно) Во-о-от, а я так и не застал этого события. Не то чтобы… оно сильно важно, но какой оно вносит вклад. Знаковая дата для взросления личности. Следующий этап только женитьба. По размаху… чуть менее сопоставим, но оба мероприятия важны. Вот представь, чего ты себя лишаешь, упуская их? Счастья. Обычного, человеческого счастья. Мимолётных, ярких эмоций. Можно, конечно, макаронны с сосисками, всю жизнь есть, но сила вкуса – подталкивает, так или иначе, к разнообразию. Жизнь до ужаса скучна и сера, а здесь – событие. Никто не запрещает получить аттестат и потопать домой. Можно идентично, просто в загсе расписаться, но какой в этом толк, если нечего будет вспоминать? Это же… самый яркий окрас начала жизни. Дни рождения и прочие праздники повторимы, а здесь такой кайф бывает буквально раз. Пока есть молодость и ветер в голове… Эх, – грустно вздохнул, – где мои годы… Давно уплыли.

– А у вас… действительно не было… ничего? Даже… пирушки?

– Неа, – покачал головой, – ничего. Школу я так и не закончил. Потом была миграция. Следом мелкие подработки. Армия. В колледж я соответственно, даже заявку не подавал. А толк? Что уже говорить про университет. Вот сама свадьба – другое дело. Была. Не могу сказать, что мне всё понравилось, так как… это скорее праздник для жены. Терпеть не могу эту суматоху. Планирование. Бланки. Гости. Не то чтобы я сильно горевал, но помпезность и суету – я дико не люблю. Не в том месте я вырос, чтобы так сильно бумажками сорить. (Улыбаясь) Эт надо было видеть, как с меня выбивали деньги на разную фигню. За каждую монетку бился, а по итогу – охренеть какой счёт. Мда… Будет что вспоминать… – обернулся. – Ты там не помер?

Кай охотнее забарахтался, пытаясь от себя чужие глаза, отвлечь.

– Жалко мне вас, – вернулся. – Чисто по-человечески жалко. Ты-то хахаля сто раз ещё найдёшь, а что он? – кивнул назад. – Он шнурки не может толком завязать. Ну кто за такого рохлю выйдет? Да, перспективы у него есть, но не в текущем состоянии. Ему мозги вправлять ближайшая задача лет так на пять. Что уже говорить про друзей. Ну, – поморщился, – ты поняла. Нужно хотя бы уважить его последнюю просьбу… (Раздражённо) Да сколько можно, – развернулся к авто.

Бургунд не стал терпеть и подошёл к стеклу. Со спины толком не разобрать, но по ощущению, только тогда Кай зашевелился. Фигура плотно стояла столбом. Всего несколько шагов отделяло нас от сытного обеда. Пришлось подождать.

Знаете, я только сейчас поняла, что ни разу в жизни не ступала к главной двери. Бывали случаи, когда выходила, но так, чтобы целенаправленно зайти – ни разу. Вероятнее всего, просто удобнее сбоку, чем огибать петлю, да и как-то… ненормально, когда девушка под вечер, одна заходит в заведение подобного типа. Тем более, молодая. Чересчур. Меня и вправду удивлял обставленный быт.

На моей памяти это одновременно броская и самая китчевая в жизни вещь, которая запомнилась. Если не всё, то почти всё построено на похоти. Внешний вид здания ещё ничего. Обувная коробка, перевязанная золотой, бархатной лентой на фоне обычных, бежевых домов. Другое дело, оформление. Цвет агрессивной страсти алых лепестков. Потом наполнение. Фасад стен – стилизованные девушки на больших плакатах в нижнем белье. Каждая в своей отдельной рамке на тёмном фоне. И техники разные, и сам подход. Отретушированная фотография. Набросок. Живописные мазки. Акварельная россыпь. Все художественные приёмы связаны откровенной белибердой поверх самого изображения. Подпись, то ли роспись, то ли не пойми что. Цвет обычный. Вишнёвый, только на полтона ниже. Дополняют их, как ни странно, те самые, огроменные сосуды. Наверное, единственный плюс. Удивительно, как из вазона не торчит очередное, валентиновское сердце. Всё это по большей части ерунда. Большинству нравится. Смысл доказывать своё мнение остальным? Мир не изменится. Лучше не станет. Хуже сделаю только себе.

На самом верху находится логотип и его нарочито выпячивающая надпись. Пурпурные губы, нежно кусающие кекс. Очень кратко читается истинная форма. Хоть светящейся вывески и нет, как отметил Бургунд, зато есть громадные, точно с человеческого роста буквы: «Кексик Элли» стилизованные под колючки шипов от роз. Чёрный контур. Пунцовое насыщение внутри. Смотрится двояко. С одной стороны, задаёт тон, а с другой, совершенно уничтожает интригу. Я не знаю как ко всему относиться. Приходится… тоже смириться.

Ещё много чего можно перечислять, но к этому времени, открылась дверь. Вышел Кай. Ему в точности подобрали школьный костюм, только выглаженный и чистый. И тут он сумел найти излюбленную форму, хотя атрибут безразличия, не менялся, по-моему, никогда. Опять пожёванные, мятые края. Каким-то образом успели испачкаться манжеты рубашки и воротник. Я не стала заострять внимание, иначе Бургунд опять заставит идти переодеваться. Мне очень хотелось покушать. Впервые в жизни я… ну просто жаждала войти.

– Да неужели, – поклонился почти в пол. – Ёбнуться можно… Хуже любой бездарной девки. Не надо смотреть так на меня, – закатал рукава. – Пошли.

– (Угрюмо) Хорошо, но сперва, – протянул ладонь, – верни моё кольцо.

– Зачем оно тебе? – недоверчиво спросил. – Ты же сам его выбросил.

– (Неловко) Я… Я погорячился… Отдай мне его… пожалуйста. Прошу.

– Ладно, – полез в карман, – но, если ты его и в этот раз выкинешь, я не стану больше искать. Это, надеюсь, понятно? (Настойчиво) Понятно?