Подлежит Удалению
Шрифт:
– А с хуяли я должен чей-то высерок подбирать?
– Ну какой тебе это в жопу высерок? – моментально дал подзатыльника. – Это же дети. Несчастные дети таких же алкашных мамаш и папаш… Кто-кто, но они, ни в чём не виноваты. Разве ты, был виноват? Нет. Другое дело, что везёт не каждому. Как говорится: «Шо поделать». Не тебе ли в первую очередь понимать? Или ты что, до сих пор на несправедливый мир злишься? Глупо Каштанка. Глупо.
– Да не злюсь я. Уже не злюсь… Просто хочу пожить в своё удовольствие. Не хочу ни брать, ни плодить. Это моя личная позиция. Если когда-то и суждено, то я, собственно, не против, но потом. В необозримом будущем, а пока… пускай детишки пострадают. Прочувствуют, – тяжело вдохнул, – горечь мира и боль…
– А, мне кажется, всё ещё злишься.
– (Злобно) Да ну? А по мне что, – насупил брови, – не видно?
– Видно… но знаешь, мне ни капли не жалко тебя. Вырос такая конина, а до сих пор дуется на людей. Я по твоей логике, полмира должен вырезать. У меня… родители сгнили в тюрьме… Вот где ненависть и боль… Дед с бабкой растили. А Кац? Заяц? У одного отец фактически умер в тюрьме по той же причине. Здоровье так посадили, что на воле и 5 лет не прожил. Добавь сюда бесконечное гонение со стороны и получится самое галимое детство. Отовсюду травили. Больше года не задерживался нигде… Заяц так… вообще в юности своего пьяного батю прирезал. Домогался матери и двух сестёр. Хорошо, за самооборону хотя бы «простили». Дали условный срок. И вот представь себе… какого одинокой женщине растить троих детей? То-то и оно…
– Да-а-а… Прискорбно, но-о… ты хотя бы отомстил… Не полмира вырезал, но… некоторую часть… Ладно, хватит утрировать. Проехали, – отмахнулся.
– Ну вот, видишь? Хотя бы мне повезло. Какую-никакую любовь, привили. Ценности… А тебе?.. Увы… – вздохнул. – Вероятно, так ханжой и останешься.
– А к Пяточку, ты бы тоже этот довод применил? А к Фиолетовому? У них так-то обиды никуда не делись, и никто не простил своих отцов. Даже после смерти. Что один алкаш, что второй. Заработал, пропил. Украл. Вынес из дома… А мать? Думаешь, эти сумасшедшие мамаши… ничем не грешат? Мне насрать на жалкие оправдания совместной жизни с алкашом. Потраченное здоровье и нервы. Пятачок летал по квартире так, что тебе не снилось. Откуда у него глубокий порез на щеке? Так это мамка его рассекла ремнём кожу. Дубасила так, что стоял рёв на несколько этажей… Про Фиолетового не так много слов, но парочкой фрагментов поделился со мной. Фотографию матери показал. В свои 36 она выглядела на твои 50. Вся седая с глубокими морщинами. Остаётся только представить, что человек в своё время пережил…
– Именно поэтому каждый ребёнок заслуживает нормальной семьи. Любви, воспитания, образования. Любой младенец имей бы должную заботу родителей –ты бы не слушал сейчас отовсюду про убийства, грабежи, насилие и террор. Наша профессия отпала бы за ненадобностью, но… как говорится: «Шо поделать», – развёл руки. – Так и живём…
– А сам то ты чего не возьмёшь, раз предлагаешь мне?
– А я вот подумываю. Годик ещё на Бургунда потружусь и тогда в отставку. Может через полгода уйду. Хрен его знает. Немного купюр подзаработаю и точно открою дело. Магазинчик какой-нибудь… Небольшой. Зачастую самому западло дорогу перейти, а тут будет прямо под боком. Буду всякую… шелуху продавать.
– Ше-лу-ху? – приятно улыбнулся.
– Ой, кто-кто, а ты всё о том же. Не надоело пыхтеть?
– Не, не надоело. Как только приду домой, сразу за косячком тебя вспомню, когда очередная старлетка, будет слизывать мою кончу.
Обычно они подхватывали друг друга на лету, меняя планку разговора, но в этот раз общих слов как-то не нашлось. Замялись. Сконцентрировали внимание на другом. Роза практически смыла доступный макияж, аккуратно вычищая остатки туши. Она максимально старалась держать себя в руках, мимо ушей пропуская информацию. Оговорённое было точно не для неё. Периодически виляющий зад, наталкивал одного на упущенную мысль. Первым спросил Каштанка:
– Так это… всё? Ну в плане с твоей бывшей…
– Да вроде бы и-и… всё, – неуверенно ответил. – Да, истерит. Да, угрожает. Хуже всего – дочкой манипулирует. Говорит ей какой я гандон… Встречаться не даёт. Мне на её угрозы честно до пизды, но она такая в последнее время ебанутая, что может нажраться и дома. Наворотить прочей хуйни. Обычно её рожа бухает в гостях. Теперь, видимо, практикует не слезая с постели… Не хватало мне ещё… родительских прав из-за этой паскуды лишиться. Вот… кто будет за ней смотреть, когда меня в городе нет? Опекуны? Хуй! Пока капают деньги на их счёт, мужик её этого не допустит. Вроде нормальный. Ничё такой. Друг детства если не врёт. Плохо, что за жёнушкой своей нихера не следит. Может, и следит, но получается плохо… Я не хочу ребёнка вырывать из привычной среды. Зачем травмировать?.. Нахрен такие осложнения, если выход есть? Осталось… всего немного потерпеть. Чуть дольше года. (Довольно) Как только исполнится 18, тогда и услугам конец. Чирик, – провёл линию поперёк горла, – и пизда. Завершит мучения жёнушка…
– (Улыбчиво) Ебать ты больной мужик, – потянулся за сигаретой.
– Да ты, – схватил за руку, – лучше не к сиге тянись. Лучше… (вполголоса) жопу её пощупай, – зрительно навёл на ягодицы. – Посмотри, как она двигается. Как булками своими чешет. Разве тебя не заводит? А волосы какие… Волосы… Чёрные как сама ночь… Бронзовый загар. Разве она не сводит тебя с ума?.. Разве не хочется отыграться на ней? Где ты ещё найдёшь такую… горяченькую цыпу? Это не твои псевдоинтеллектуалки. Одинаковые пэтэушницы на одно лицо. Ноль индивидуальности. Ходят поголовно в чёрном и кроссах, а здесь, – облизнулся, – туфельки. Ножка поставлена идеально. Так и ждёт, чтобы ты вдул.
– А знаешь, – призадумался, – да-а-а… Что-то такое… и вправду есть…
– Ну вот, – отпустил руку, – я же и говорю. Представь, как она будет сладко стонать, когда вонзишь в неё свой болт.
– (Приятно) Ну да-а-а… Звучит неплохо…
– И будешь ты её драть ото всей души…
– Всё, можешь не продолжать. Я возбудился…
– Ну вот, – отряхнул руки, – что и требовалось доказать.
– Щас пойду, – поправил пиджак, – и сломаю эту сучку.
– Отлично. Другое дело. Только это, особо не бей, а то, – покрутил ладонью, – сам понимаешь. Никто сверх меры не любит. Синяки потом остаются. Страшно на лицо смотреть. Лучше психику для начала сломай. Расшатай нервы. Она как раз сейчас на пике формы. Потом, глядишь, сама прыгнет на хуй. Избавишься от кучи волокиты. (Довольно) Всё для тебя.
– М-м-м… – расстегнул горловину. – Теперь меня точно хер остановишь.
– Да подожди немного, – остановил. – Дай малость настояться. Повариться в соку. Так сказать, до кондиции дойти.
– Ты что, издеваешься? Сначала, – протянул руку, – соблазнил, а теперь ещё и не даёшь? Ты мне кого-то напоминаешь…
– Не надо бежать сломя голову. Выслушай сперва. Я дурного не посоветую. Чистая выжимка мозгов.
– Ладно, – обратно прислонился к стене, – давай только реще Стэп. Ты же не забыл, что она слышит нас?
– Не забыл. В этом и прелесть. Пускай. Другое дело – проблема в тебе.
– (Изумлённо) Во мне? С хера ли?
– Как тебе доходчиво объяснить… Ты напросто… перестал быть настоящим мужчиной. Нет, чтобы выслеживать, превозмогать, брать напором своё… Нет, ты тупо бездействуешь. Положил болт на всё и ловишь… низкопробный кайф. Это ж нихера неинтересно, когда девушки сами находят тебя. Палец о палец не ударил и на тебе, очередная пустышка в кровати лежит. Ты сынок, обожрался диетическим мясом, которое само на тебя бежит. Нужно быть жёстче. Поступать как охотник. Выслеживать дичь, иначе, так и будешь утопать в тупых пёздах. Это сейчас девок кругом полно. Вешаются на тебя, как безмозглое стадо, но в мою молодость, было в точности наоборот. Я за свою соседку, кажется, почти каждому на районе в лыч с ноги дал. Мы пиздились чуть ли не через день. Как шальные. Один жилой дом, 3 подъезда и девок сука, подходящих ровно 3, а нас пацанов… плюс-минус 10 тел не считая старшаков. Это, уже не говоря о том, что к нам во двор ходили и чужие. Вот это была потеха. Заполучил свой трофей, а ты что? Какие у тебя достижения в 13 лет? Первый раз перед экраном вздрочнул? Это?
– Блять, опять ты за своё… Ну правда, чё вас пердунов так в прошлое тянет?
– Да потому что время было другое. Время. Идеалы были другие, а сейчас – всё к херам обесценилось. На вас дистрофиков… тошно смотреть.
– Ой, – закатал глаза, – иди-ка ты нахуй Стэп. Из-за тебя уже и ебать никого не хочется. Пойду я отсюда. Сам потом, – направился к двери, – двоих заберёшь.
– Да стой ты, – схватил сзади за шею, – стой. Лучше милок не рыпайся, а то (натужно) позвонок случайно не в том месте заломлю… Ты же не хочешь остаток жизни в коляску сраться? Нет? Тогда молчи и слушай… Слушай, – встряхнул, – когда старшие говорят. Ты меня понял? – сдавил мышцы руки. – Понял?