Чтение онлайн

– Скажите, а-а-а… когда меня выпустят?

– (Вдумчиво) В принципе, через 2–3 дня уже можно будет. Твоё физическое состояние в допустимой норме, так что не вижу особого смысла держать тебя здесь. Пару контрольных ночей и ты свободен. И тебе хорошо и нам проще будет.

– А сегодня никак не получится?

– Да куда уж сегодня, – посмотрел на наручные часы. – Поздновато. Почти шестой час. Выписка у нас обычно до трёх, да и тебе лучше хотя бы ночку одну под присмотром переждать, а то вдруг что. Не хватало нам ещё осложнений. Вдруг тебя дома прихватит? Что тогда прикажешь делать? Погибать? Ну, уж нет. Организм твой пока неокрепший, так что давай не испытывать судьбу. Ночь эту в палате полежишь, а там и посмотрим.

– (Недовольно) Я лично, чувствую себя отлично, – демонстративно откинул в сторону простыню. – Что мне мешает отправиться сейчас домой? Вы?

– Ну, как минимум, наверное, твоя больничная роба… (Улыбаясь) Уж в ней ты точно далеко не уйдёшь. Мигом на выходе тебя схватят… (Серьёзно) Кай, послушай, – немного наклонился, – давай мы оставим наши распри на потом? Я не хочу насильственно на тебя давить, но если ты не перестанешь себя так вести, то сделаешь себе только хуже. Психическая стабильность не меньше физической важна. Вот, закатишь ты истерику и что? Вот, что мне потом с тобой сделать? Как остальных врачей убедить, что с тобой всё в порядке? Правильно, – кивнул, – как минимум с недельку придётся тебя тут ещё подержать. Оно тебе… нужно?

– (Угрюмо) Нет.

– Вот и я так думаю. Парочка дней заточения стоят свободы. Она никуда не убежит, но надо подождать. Тем более, никто насильственно не заставляет тебя лежать всё время в этой комнате. Хочешь – сходи погулять. На этажах, конечно, подростку делать особо нечего, но в саду нашем, можно отлично отдохнуть на свежем воздухе… Увы, – пожал плечами, – но раньше положенного срока никуда. Чем быстрее ты примешь это, тем быстрее вернёшься домой… Не я эти правила придумал. Честно… Раз попал сюда, значит, надо лечиться. Ты же не хочешь раньше положенного срока… уйти на тот свет?

– Нет.

– (Довольно) Вот и отлично. Надеюсь, мы с тобой договорились.

– (Неуверенно) А можно как-то, – обратно залез под одеяло, – по-другому?

– То есть по-другому? Хочешь, чтобы за тобой смотрели… на дому?

– (Радостно) Да! А разве так… можно?

– Можно, – улыбнулся, – но только не под мою ответственность. Если у Миры есть доступное оборудование и специалисты, что я очень сомневаюсь, тогда вперёд. Я лично буду не против. Разгрузка ещё никому не мешала. За мной и так много закреплено пациентов. Другое дело, будет очень обидно, если с тобой что-то случится. Ты же не хочешь по глупой случайности… умереть?

– Нет, но люди же некоторые так… лечатся…

– Лечатся, но это всегда большой риск. Я не хочу сейчас углубляться на несколько часов в сухие факты, но вот то, что касается тебя – с таким диагнозом нужен глаз да глаз. Почти в любой момент может оказия случится. Особенно сейчас… Ты первые сутки фактически в сознании на ногах. Организм ещё слаб. Ему нужно восстановиться. То, что кажется тебе привычным, через минуту может повалить тебя в очередной обморок и вот тут, уже не поможет никто. Грохнешься где-нибудь на улице – считай, пропал… Кто тебе окажет скорую помощь? Мира? Одних только первичных навыков бывает недостаточно. Люди за считанные секунды мрут. Без надлежащей помощи тебе никто не успеет помочь… Хоть тут и близко, но даже машина может вовремя не доехать. Щелчок, – щёлкнул пальцами, – и тебя нет… Нет, только под присмотром лечащего врача и только в больнице. Я ни на что другое не согласен. Случаи и осложнения, конечно бывают разные, но вот лично твой – пока только так… Мой тебе совет – дождись завтра. Ничего с тобой за ночь не случится.

– (Грустно) Ладно… А можно хотя бы немного… прогуляться сейчас?

– Думаю… можно. Уж с десяток минут, тебе точно не повредят. Тем более, ты будешь под присмотром. Даже если вдруг что-то… серьёзное случится – врачи под боком, так что волноваться не о чем. Сейчас я тебе кого-нибудь… пришлю.

– А можно как-нибудь… без присмотра?

– Парень, – удивлённо уставился, – ты меня, конечно, удивляешь. О чём мы всё это время с тобой говорили? Отпускать тебя одного, фактически подсудное дело. Либо ты пойдёшь с моим человеком, либо я звоню Мире. Только так.

– (Устало) …Ладно. Я согласен. Пойду с вашими… людьми…

– Вот и хорошо… Пойду тогда нужного человечка тебе найду… Он же тебе и новую форму принесёт, а то твоя старая малость… облезла. Не суть, в общем, – направился к двери. – Жди и это, – пальцем указал на провода, – датчики сам лучше не снимай. Придёт нужная тётя и всё сделает, хорошо?

– Хорошо…

– (Довольно) Отлично. Я знал, что мы найдём с тобой общий язык.

Он смотрел на меня так, как и подобает компетентному врачу, но всё же с некоторой… настороженностью. Неудивительно, честно говоря. На его месте я бы тоже себя несколько… сторонился. Мужчина явно не хотел при мне кому-то звонить, поэтому воспользовался обычной кнопкой вызова. Не с панели кровати, а именно возле двери.

Не прошло и полминуты, как в комнату вошла медсестра. Я очередной раз понял это по отвратительной шумоизоляции стука каблуков по коридору. Не успела дверь открыться, как он тут же заговорил:

– Пожалуйста, присмотрите пока за мальчиком. Я буквально через пару минут вам замену найду. И вот ещё что… Добавьте на вечер витаминок. Ему на пользу только пойдёт.

* * *

На скамейке в окрестностях сада больницы сидел молодой человек. В обычной клетчатой, синей пижаме с коричневыми, меховыми тапочками. На общем фоне госпитализированных он ничем особо не выделялся, разве что за счёт бежевого пальто. Оно скрашивало быстро приближающийся вечер. Свой досуг протекал именно здесь.

Весьма монотонно и вяло, взгляд в основном цеплял молодёжь. Молодые и перспективные на заре жизни, хоть какой-то представляли интерес. Искорка амбиции пока есть. Есть к чему стремиться. Интересы, риски. Движение. В общем, пока не разочаровались в жизни, смысл существовать есть. Активность прослеживается даже в самом маломальском действии. То, с какой увлечённостью ребёнок погружается в первый для себя печатный роман. С каким наслаждением случайная беседа между сверстниками, перерастает в нечто большее. Как самое обычное приветствие врача даёт надежду. Ту самую надежду, которую у стариков практически нет. Молодость – это незыблемая красота и цветение. Старчество – это прогрессирующий маразм и угасание. Старику по истончению жизни больше некуда деваться. Впереди только одиночество, муки, забвение и сырой гроб.

Активность в сравнении вещь понятная. За несколько десятков лет жизни от всего устаёшь, да и здоровье барахлит, как старая машина поутру. Всё чаще с первого раза не может нормально завестись. Вот их лица и тяготеют к размеренному спокойствию. Не стоит лишний раз за зря напрягаться и рисковать. Интересы всё чаще обрастают паутиной, но итог всегда один – разочарование. Утрата былых возможностей. Глаза неохотно пробегают пустословные сноски газеты. Ничего больше не радует в жизни. Высокие цены. Малые выплаты. Поясница с каждым утром более натужно поёт. Коленные чашечки скрипят даже от минимального шорканья. Последняя услада в жизни, и то под давлением вкусовых рецепторов, почти каждый раз обвиняют повара в плохом качестве продукта. Он тут не виноват. Виновата природа. Самый злостный злодей из всех. В качестве наказания за людские грехи – старение, болезни и мучительная смерть.

Как ни крути, но вкус – это последнее, на что реально можно претендовать и то с ограничениями. Глаза не видят. Нос не слышит. Челюсть практически не жуёт. Желудок не каждую смесь в себя примет. Даже так исхудалый интерес всё чаще посматривает на часы. Выжидает, когда вечером подадут ужин, а к нему – вкусный пудинг, но до него ещё нужно дожить. Тут то и начинаются странные попытки скоротать время или развлечь себя самого. Скучные в одиночестве посиделки. Разговоры со старцами ни о чём. О погоде. Перетирание в сотый раз той же молодости. Бесконечный трёп на костях. Если память не увяла разговор идёт. Если нет, то язык заплетается. Остаются только попытки слушать. Внимать.