Подлинная история СССР
Шрифт:
Выше уже был обсужден ряд примеров утраты профессиональных знаний учеными «антикоммунистической ориентации». В предыдущих главах показано, что дремучее методологическое невежество проявили академики РАН Н. П. Шмелев, А. Г. Аганбегян и доктор философских наук А. С. Ципко (при «обосновании» избытка тракторов и комбайнов в СССР), доктора экономических наук Отто Лацис и Егор Гайдар (при «доказательствах» неэффективности колхозно-совхозного строя), доктор исторических наук И. В. Бестужев-Лада (при «определении» причин индустриализации страны), доктор экономических наук Г. Х. Попов (при «оценках» начала Великой Отечественной войны, роли в ней ленд-лиза, сталинской «экспансии социализма» и «бесчинств» советских солдат в Германии), доктор филологических наук Б. В. Соколов (при «расчетах» соотношения потерь Красной Армии и вермахта на советско-германском фронте), доктора исторических наук В. А Тишкова (при сравнении жизни в СССР и в ельцинской России), доктор экономических наук А. В. Улюкаев (при восхвалении частной собственности).
Как видите, антикоммунистический вирус более всего поразил представителей общественных наук, главным образом экономистов и историков. [55] Это свидетельствует о тяжелом методологическом кризисе, в котором находятся эти науки.
Красноречивыми свидетельствами катастрофически низкого научного уровня официальной исторической науки стали скандальное обращение института истории РАН по поводу выноса тела Ленина из Мавзолея и участие представителей этого института в телепроекте «Имя России». В рамках последнего проводились различные ток-шоу, в том числе и о Сталине. В этом ток-шоу удручающее впечатление произвела речь директора Института российской истории РАН член-корреспондента РАН А. Н. Сахарова. В ней не было даже попытки научного анализа деятельности Сталина, определения показателей и критериев оценки его роли в истории страны, осмысления результатов сталинской эпохи. Такое впечатление, что А. Сахарову неведомы ни методология системного анализа, ни методы квалиметрии. Это была речь не ученого, а идеологического работника, причём невысокой квалификации. Странновато звучали в устах члена-корреспондента РАН чисто идеологические клише о том, что Сталин создал нежизнеспособную систему, убрал своих соратников и т. д. И уж совсем недопустимо для учёного искажение смысла высказываний исторических личностей. А. Н. Сахаров, ссылаясь на книгу Лиона Фейхтвангера «Москва. 1937», заявил, что Сталин якобы с презрением относился к народу. Ничего подобного в книге Лиона Фейхтвангера нет.
55
Множество примеров глубокого ослабления антикоммунизмом памяти и ума у облеченных высокими научными званиями экономистов и историков рассмотрены в книгах С. Г. Кара-Мурзы «Манипуляция сознанием» и «Потерянный разум».
На рубеже 80-х — 90-х годов прошлого века «продвинутая» общественность увлеченно обличала пороки советской власти. На этой ниве усердствовали диссиденты, «шестидесятники» и многие «мастера культуры». Обличители при этом характеризовались как образцы высокой нравственности. Вот, например, что писал о диссидентах энциклопедический словарь «Политология»: «Общая численность диссидентов в СССР не превышала 2 тыс. человек. Но их роль в общественной жизни страны благодаря гражданскому мужеству, нравственной чистоте и интеллектуальному богатству многократно превосходила их количество. Деятельность диссидентов по формированию и сохранению общественных идеалов, общечеловеческих ценностей и демократических принципов приближала и подготавливала переход СССР и союзных с ним государств от тоталитаризма к демократии».
Не менее «белым и пушистым» был имидж у антисоветских «мастеров культуры». Но к концу 90-х годов ситуация изменилась: благостный образ диссидентов, шестидесятников и в целом «творческой интеллегенции» оказался галлюцинацией.
Во-первых, с лубочных образов диссидентов и антисоветской «творческой интеллигенции» слезла позолота, и миру явилась их весьма гнусная сущность. Оказалось, что мнение о «нравственной чистоте» и «интеллектуальном богатстве» диссидентов и правозащитников сильно преувеличено: они за редким исключением озабочены защитой исключительно своих прав, а на права и интересы миллионов россиян им глубоко плевать.
Поразили общество своими безнравственными и даже подлыми поступками «мастера культуры». В октябре 1993 года они призвали Ельцина «раздавить гадину» — законно избранный Верховный Совет (тогда кумир шестидесятников Булат Окуджава потряс всех тем, что не только одобрил ельцинский расстрел парламента, но и наслаждался им), а 42 «литератора» (в том числе «властители дум» нескольких поколений: писатели Алесь Адамович, Виктор Астафьев, Григорий Бакланов, Борис Васильев и Даниил Гранин, поэты Белла Ахмадулина, Юрий Давыдов, Андрей Дементьев, Булат Окуджава и Роберт Рождественский) подписали обращение к Ельцину, в котором назвали защитников Верховного Совета негодяями, убийцами, фашистами и с жандармским рвением потребовали запретить коммунистическую партию и ряд изданий, в том числе «Правду» и «Советскую Россию». [56] Александр Зиновьев справедливо заметил, что это обращение «не имело прецедентов по подлости, жестокости и цинизму», а его «подписантов» и по сей день в обществе поминают есенинскими строками: «Он малый свой талант покрыл большим позором».
56
В событиях начала 90-х годов лишь немногие из «творческой интеллигенции» вели себя достойно (народные артисты СССР Игорь Горбачёв, Татьяна Доронина, Василий Лановой, Евгений Матвеев, Юрий Соломин, писатели Валентин Распутин, Юрий Бондарев, Петр Проскурин, Василий Белов и некоторые другие). А большинство «мастеров культуры» проявили себя эгоистичными, ничтожными людишками.
В период президентских выборов 1996 года многие «мастера культуры» просто заходились в антисоветской истерике. Известный кинодеятель Виктор Мережко заверял в специально выпущенной антикоммунистической мерзкой газетенке «Не дай бог!», что готов ради ельцинской свободы голодать. [57]
Во-вторых, «реформы», за которые так рьяно ратовала «творческая интеллигенция», дали чудовищные результаты.
Катастрофически снизились объёмы промышленного производства и сельского хозяйства. В развалины превратился научный и производственный потенциал государства. Некоторые важные отрасли промышленности перестали существовать. Страна потеряла продовольственную безопасность.
57
Когда наступила эта самая ельцинская «свобода», а вместе с ней и голодовки трудящихся: шахтеров, учёных, педагогов, обманутых вкладчиков и т. д., то среди многочисленных голодающих почему-то ни разу не было видно Виктора Мережко.
Жизненный уровень подавляющего большинства населения резко упал в результате многократного ограбления в ходе «шоковой терапии», приватизации, деятельности финансовых пирамид, ликвидации социальных льгот. Появились миллионы бомжей, безработных, беженцев. Началось и продолжается вымирание народа, страна за годы реформ потеряла более 10 млн. граждан.
В нравственном отношении общество беспрецедентно деградировало: заметно возросло количество преступлений: по сравнению с советскими временами число убийств увеличилось в 2 раза, грабежей и разбоев — в 3 раза, а преступлений, связанных с оборотом наркотиков — в 11 раз. Резко вырос алкоголизм среди потерявшего нравственные ориентиры населения. Особенно этот порок разросся в разрушенном «реформами» селе. Невиданные масштабы приняло взяточничество. Коррупция пронизала все стороны жизни. В стране появились сотни тысяч беспризорных детей — явление, полностью искорененное советской властью. Возникли и укрепились немыслимые в СССР проституция, сутенерство, рэкет, торговля людьми и рабство. Ложь, наглость и хамство перестали считаться пороками. День и ночь растлевают молодежь телевидение и печатные СМИ. Выросли целые поколения не тронутых нравственностью маугли, которым все «по барабану», кроме развлечений и наслаждений.
Во всех этих катастрофах, разрушениях, бедах и страданиях народа есть большая доля вины диссидентов, «шестидесятников» и прочей «творческой интеллигенции». Казалось бы, глядя на дела рук своих, они должны бы ужаснуться, примолкнуть и затаиться. Казалось бы, они должны понять, что никто их тех, кто способствовал разрушению Советского Союза и поддержал «реформы», не имеет права претендовать на звание «нравственного ориентира нации» (а тем более на звание «совести нации»).
Но нет. Ничего не поняли ослепленные антисоветизмом «мастера культуры». [58] Снова и снова на телевидении и в печати они беззастенчиво славословят себя, устраивают пышные юбилейные торжества с фанфарами и фейверками и раздают друг другу бесчисленные премии, призы и титулы. И исступленно клянут все советское. [59]
Не стыдятся своих поступков «подписанты» и «поддержанты»: из всех «подписантов», говорят, только Юрий Давыдов выразил сожаление о том своем поступке. А остальные, видимо, так и не считают, что совершили подлость: как ни в чем не бывало, долгое время рассуждал о нравственности в телепередаче «Народ хочет знать» поэт Андрей Дементьев, поучает телезрителей и читателей Даниил Гранин, Белла Ахмадулина совершенно спокойно, не краснея, заявляет: «Я никогда не делала ничего плохого — не писала плохо, не переводила плохо и не вела себя плохо, хотя была в очень трудных ситуациях» («Новый Регион — Культура», 10.04.2007).
58
Многие «мастера культуры», подобно известной журналистке Евгении Альбац, в конце 80-х и начале 90-х годов гневно обличали КГБ. Под воздействием в том числе и этих обличений КГБ несколько раз «реформировали». А потом грянули Буденновск, Первомайск, Дубровка, Беслан, которые выявили некомпетентность и беспомощность реформированных спецслужб. Результат — множество погубленных жизней мирных людей — взрослых и детей. И что, после этого обличители КГБ из числа творческой интеллигенции вышли на улицу, посыпали голову пеплом и покаялись в содеянном — пособничестве в разгроме российских спецслужб? Ничего подобного.
59
Некоторые активные антисоветчики из числа творческой интеллигенции, правда, порицают и нынешние порядки. Кинорежиссер Алексей Герман в интервью «Новой газете» с яростью говорил о том, что в российском кино властвует бизнес, и потому мы нынче не кинематографическая держава. И возмущался теми, кто у них в Репино подъезжает к магазину на машинах за «сто тысяч не рублей». Пианист Николай Петров в «Аргументах и фактах» негодует по поводу взяточничества и коррупции, беспризорничества и «трагического расслоения общества». Тут ведь либо одно, либо другое: за что, ребята, вы боролись, на то и напоролись. Бизнес в кинематографе и «рожи в „мерседесах“» — это неотъемлемая часть капитализма: они и в Париже, и в Нью-Йорке правят бал. Коррупция и расслоение общества в капитализме всегда были и будут. Так что если советская власть вам была не по нутру, то терпите всю современную мерзость.
Что у них с совестью? Им бы хором да в монастырь — замаливать грехи перед народом, — а они опять не слезают с телеэкранов, раздают пышущие ненавистью ко всему советскому интервью и скулят, скулят, скулят: «проклятая советская власть мне недодала», «меня зажимали», «мне не давали», «мне запрещали», «меня не выпускали» — и все «мне», да «мне».
После беспрецедентных провалов в экономике в активе российских «реформаторов» остался лишь один козырь — свобода слова. О ней как об огромном завоевании непрестанно говорят демократы всех мастей. При каждом удобном случае ее поминают в средствах массовой информации, она называется «чуть ли не единственным достижением нашего общества в итоге последних крупных перемен» и даже Горбачева и Ельцина оправдывают тем, что «они дали нам свободу слова».
В действительности никакого такого «завоевания» и «достижения» нет — это стойкая галлюцинация, возникшая в результате двойной подмены понятий. Во-первых, понятие «свобода слова» заменено более узким понятием «свобода политического слова», а, во-вторых, под «свободой политического слова» понимается лишь возможность свободно критиковать власть. Между тем понятие «свобода слова» гораздо шире такого толкования. Энциклопедический юридический словарь определяет свободу слова как «возможность публично (устно, письменно, с использованием средств массовой информации) выражать свое мнение (мысли)». В любом обществе граждане выражают свое мнение в трех сферах жизнедеятельности: