Чтение онлайн

До того ему не раз приходилось слышать о вполне благополучно живущей в Зоне небольшой цыганской общине… Но, вот, где они сами, как выживают и чем промышляют, мог только предполагать… И, погляди-ка, свела же судьба? Теперь сам, вот, вместе с ними…

Через пару часов пути по только цыганам известным хитрым петляющим тропам путники вышли на высокий холм, который открыл живописные дали и под которым слышалась нерусская речь и конское ржание. Обойдя вместе со своими спасителями холм, вправо и вниз по тропинке, Француз увидел цыганское поселение, которое было совсем не похоже на его представление о жизни цыганских таборов. Открывшая часть глинистого холма была почти отвесной, и в ней зиял ряд аккуратных прямоугольных входов с мощными металлическими дверями, взятыми, очевидно, из каких-то зоновских защитных сооружений. Практически напротив каждой двери располагался деревянный навес с дощатым столом и такими же скамьями. Были и пару коновязей, у которых томилось несколько лошадей. Бегали, играя, дети, степенно беседовали о своём мужики, хлопотали у полевых печей под навесами бабы…

Увидев появившихся гостей, да ещё и маленького котёнка на их руках, любопытная детвора со всех ног припустила к ним, а следом потянулись и взрослые. Возглавлял взрослых средних лет смуглый цыган в необычном для Зоны гражданском поношенном костюме, лакированных хромовых сапогах, белой рубашке и характерной чёрной кепке с блестящим козырьком. Он, подойдя, обратился уважительно к старухе:

– Тётя Ксения, что ты за подарок от аиста к нам принесла? – и кивнул на девочку, а после подозрительно зыркнул на бледного от пережитого накануне Француза.

– Ро-о-оберт! – радостно взвизгнула, перепугав окружающих, старуха. – Счастье-е-е наше потерянное к нам вернулось! Вот этот парень нам его вернул! – И показала на сталкера. – Не видишь, чо ли?! Танюлечка это наша, золотая, ненаглядная. Дочка Милы нашей пропавшей и её непутёвого мужа. Наследница долгожданная нашего баро Клементия, царствие ему небесное.

Тут поднялся такой гвалт на цыганском языке, что непривычный к таким бурным эмоциям гость чуть не оглох. И стар, и млад радостно орали, будто миллион баксов получили, беспрерывно похлопывая благодарно Француза и пытаясь приласкать перепуганную Танюшку. А та жалась испуганно с котёнком к старухе…

Затем, когда все немного успокоились, хозяева предложили Французу умыться, а потом ему ещё раз аккуратно смазали раны говорливые общительные цыганки. Спустя не более трёх часов Танюшкиного спасителя подвели к накрытому, как на большой праздник, общему столу. На столе были тушёное в местных травах мясо и что-то похожее на рыбу, от изумительного запаха которых гость чуть не подавился слюной. А ещё, по указанию Роберта, ему и гостю налили в огромные хрустальные бокалы восхитительного десертного красного вина. По всему было видно, что цыганский глава знал толк в таких напитках. Остальные обошлись несколькими бутылками водки…

– Так тебя, говоришь, дорогой, Алексеем Французом зовут? – обратился к гостю главный. – Давай, брат, выпьем за нашу и твою удачу, и расскажи нам, что же там, в болотах, у вас за трагедия произошла.

Гость, отхлебнув вина и закусив, ещё раз кратко изложил хозяевам уже рассказанную старухе историю…

Люди за столом, замерев от удивления и восхищения, слушали его не перебивая, лишь тихо переводя на свой язык услышанное тем, кто русского не знал. После того, как рассказчик умолк, все заорали, какой он молодец, потом снова налили и дружно выпили за Лёхино счастье. А тот, с удовольствием наслаждаясь редкой для Зоны едой, исподволь присматривался к своему окружению. Внешне схожие цыгане, которых вместе с детьми было с полсотни, конечно же сильно отличались друг от друга. Причём, смуглая кожа присутствующих имела какой-то странный зеленоватый оттенок. На лицах и руках некоторых местных мужчин и женщин были шрамы, отсутствовали фаланги пальцев либо пальцы целиком. А у лопоухого соседа по столу так вообще в центре обоих ушей было по отверстию, как от картечи. Ещё у двоих местных не было по глазу. Видно было, что жизнь в Зоне табору даётся нелегко…

После сытного и долгого обеда баро повёл гостя к себе, поговорить.

Обстановка была у него в доме для Зоны тоже не совсем обычной. Прихожую в просторной землянке, если её так можно было назвать, перегораживали тяжёлые бархатные, бордового цвета, шторы. На стенах висели дорогие портреты маслом в золочёных рамах и несколько больших фотографий. Посередине – большой солидный стол на одной ножке и несколько видавших виды стульев ему под стать… Напротив входа, в левом углу, был шкафчик с дверцами и раковина со смесителем.

– У вас что, и вода есть? И даже горячая? Здесь? В холме? – не сдержался удивлённый гость.

– Есть, дорогой, и то, и другое. Из подземных источников. Тут после войны какая-то войсковая часть располагалась. Автобат, что ли? Было всё налажено как надо. А мы всё сберегли, и воду экономим… И ванная, вот, есть даже, – с гордостью хозяин показал в другом углу, за занавесью, чугунную советскую ванну. – Ты, брат, вот что, пару дней погости у нас, поправь силы, а дальше, уж не обессудь, нельзя тебе тут задерживаться. Мы в Зоне нейтралитет держим. Сами по себе. Поэтому нас группировки и не трогают. Если бы не тётя Ксения, может, и сюда к нам тебя не пустили бы…

– А как же вы живёте тут? Выбросы переживаете? Как обороняетесь? Неужели вообще без оружия? – поинтересовался гость, с ужасом предполагая, что восполнить потерянное оружие и боеприпасы ему тут не удастся, и придётся уйти с тем, что осталось. А это означало быструю и верную смерть за гостеприимным холмом… Ведь никаких барыг-торговцев оружием он поблизости не знал, а у случайного же встречного про это не спросишь. Это означало бы раскрыть свою неспособность защищаться и гарантированно спровоцировать нападение на себя с целью наживы…

– Да нормально живём тут. Почему же? – успокоил его Роберт. – У нас тут бывший военный ангар есть там, в конце. Лошадей туда, когда трясучку местную пережить надо, загоняем. Сами по своим домам, ты видел их уже в холме, вот, расходимся. Всё чинно… После выбросов, если какая лихоманка появляется вроде «карусели» или чего там, огораживаем, чтобы детвора случайно не влезла, как раньше случалось… И оружия у нас сполна, и патронов, и свои боевики… Обученные и крепкие парни. А как же? Просто в нашем народе не любят это. С оружием у нас ходить – это всё равно что быть прокажённым. Только перед выходом в Зону берём его. Да и от мальчишек наших, бедовых, подальше держим огнестрел.

– Хотел вот автоматом да патронами у вас разжиться, – пояснил хозяину Француз. – После лизунов у меня вообще ничего, кроме пустого пистолета и ножа, не осталось.

– Ой, да это вообще не проблема. Тётка моя за то, что ты Танюшку нашу спас, вообще готова тебя золотом осыпать… Так что, калибр и количество говори. Дади-и-им. Отсыпем, по возможности, сколько надо.

– А вот насчёт семьи Танюшкиной нельзя поподробнее? – поинтересовался цыганский благодетель. – Всё же так уж вышло, что невольно я связан теперь с нею. И с вами, стало быть…

Задав этот вопрос, Француз тут же заметил, как сильно не понравился он хозяину. Тот с явной неохотой поведал вкратце историю молодой цыганской семьи:

– Да, вот, лет шесть назад тут военные у нас объявились. Большая для Зоны группировка. Человек двадцать, наверное. Начали на нас наезжать. На баро нашего, Клементия, вот он, – хозяин указал на кряжистого мужчину с широкой чёрной бородой, изображённого сочными масляными красками на стенном портрете. – Он уж старый был тогда, лет за сто, чуть до инфаркта не довели его эти военные…