Чтение онлайн

А теперь догадайтесь, что произошло дальше. «Тибо созвал братьев на совет и с их согласия отправился на Кипр, пообещав прислать подкрепление» [223] . Я подозреваю, что анонимный «тамплиер из Тира», снабдивший нас этими сведениями, ушел из Сидона вместе с Тибо, иначе мы бы ничего не узнали. Прибыв на Кипр, Тибо не проявил особого энтузиазма в поисках подкрепления для оставшихся воинов. В конце концов другие тамплиеры, добравшиеся до острова, сообщили своим товарищам в Сидоне, что помощи ждать не следует.

Сидонский замок был сдан мамелюкам, и султан велел сровнять его с землей.

Тибо Годен остался на Кипре и направил в Европу просьбу прислать ему воинов взамен павших в Акре. Как ни странно, но он это подкрепление получил.

Трудно сказать, успел ли Тибо, сдавший врагу две крепости тамплиеров, вселить мужество в своих воинов и вдохновить их на борьбу. Уже 16 апреля 1292 года он умер.

Теперь расхлебывать кашу предстояло Жаку де Моле, последнему Великому магистру. Его судьба заслуживает отдельной главы, но сначала мы вернемся назад, чтобы составить более полную картину крестоносного движения в тринадцатом веке.

Людовик IX, король Франции, известный ныне как Людовик Святой, родился в 1214 году. Он был вторым сыном Людовика VIII и его супруги Бланки Кастильской. В 1226 году Людовик VIII скончался от дизентерии, возвращаясь с юга Франции, где он усмирял еретиков. Королю было всего двадцать восемь лет, а наследнику престола Людовику IX — девять.

По счастью, регентшей при наследнике стала вдовствующая королева Бланка. В свои двадцать семь лет она состояла в браке более половины жизни и произвела на свет двенадцать детей, семеро из которых выжили. Как и ее грозная бабка Алиенора Аквитанская, Бланка знала толк в управлении государством. Кроме того, в отличие от Мелисанды, королевы Иерусалима, Бланка была любима своими детьми. Она крепко держала страну в руках, пока Людовик не достиг совершеннолетия, а затем со всеми необходимыми предосторожностями передала бразды правления сыну.

Вся королевская семья отличалась набожностью, особенно Людовик. Он добился перемещения из Константинополя в Париж священных реликвий, связанных со Страстями Господними, в том числе тернового венца, частицы Животворящего Креста и губки, смоченной уксусом, которую римский воин приложил к устам Иисуса, когда Спаситель принимал крестные муки. Для хранения этих святынь король построил церковь Сен-Шапель, которая и сейчас стоит на острове Сите в Париже.

В 1244 году Людовика поразил недуг, перед которым оказались бессильны все врачи. Думая, что его кончина близка, король «привел в порядок свои дела и обратился к своим братьям с настоятельной просьбой позаботиться о его жене и детях, в то время еще совсем маленьких и беззащитных» [224] .

В какой-то момент его близкие подумали, что он умер, но Людовик очнулся. Как пишут в хрониках, первые его слова были обращены к парижскому епископу Гийому Оверньскому. «Я хочу отправиться в крестовый поход!» — прохрипел король.

Когда Людовик окончательно выздоровел, его мать Бланка и епископ попытались отговорить его от задуманного. «Вы говорили это, находясь во власти недуга… Кровь прихлынула к вашему мозгу, и вы не отдавали себе отчета в словах», — убеждали они короля [225] .

Однако Людовик не дал себя разубедить. В это время до Парижа дошла весть о захвате в июле 1244 года Иерусалима туркменами из Хорезма, которых теснили на запад монголы, а также о поражении христиан у Газы. Людовик решил, что именно он призван спасти Святую землю.

Король убедил и трех своих младших братьев — Робера, Альфонса и Карла присоединиться к нему и другим представителям знатных родов королевства. За королем не последовали только Тибо, граф Шампаньский и король Наварры, — он только что вернулся со Святой земли после тяжелого поражения и решил, что с него довольно [226] .

Вместе с Людовиком в поход отправилась его супруга Маргарита Прованская. Дабы не подвергать риску престолонаследие, они оставили двух своих юных сыновей на попечении их бабки [227] .

Прочие члены семьи, за исключением Альфонса, отплыли из Франции в августе 1248 года. Альфонс остался, чтобы присматривать за делами в королевстве и позаботиться о жене Робера, беременность которой не позволяла ей предпринять морское путешествие. Оба они присоединятся к королю позднее.

Благоразумие заставило братьев плыть на разных кораблях, и все они благополучно добрались до цели. 17 сентября Людовик и его спутники высадились на Кипре, где их приветствовал Великий магистр тамплиеров Гийом де Соннак, прибывший на остров из Акры, чтобы присоединиться к королю.

Было решено, что армия проведет зиму на Кипре. В ожидании весны Людовик не терял время зря — он помирил между собой госпитальеров и тамплиеров.

Когда следующим летом Людовик и его армия покидали остров, Гийом сопровождал короля. Поскольку считалось, что ключи к Иерусалиму находятся в Египте, Людовик решил первым делом напасть на египетский город Дамьетту, чтобы перерезать пути снабжения продовольствием, ведущие на север.

Нельзя сказать, что высадка войск прошла гладко. Когда небольшие суда с воинами приблизились к берегу, они попали под обстрел мусульман. «Зрелище поражало великолепием, — вспоминал Жан де Жуанвиль. — Доспехи воинов султана, сплошь покрытые золотом, ослепительно сверкали в лучах солнца» [228] . Жуанвилю, который, по-видимому, состоял в родстве со всеми, включая короля, было в то время двадцать с небольшим, и этот поход стал важным событием в его очень, как оказалось, долгой жизни.

Когда французы подошли к Дамьетте, выяснилось, что ворота города распахнуты, а сам он пуст. Жители Дамьетты помнили о последней осаде их города европейцами и предпочли уйти, чтобы не испытывать судьбу снова. Даже гарнизон, которым командовал Факр ад-Дин, оставил Дамьетту. Узнав об этом, султан, который в это время находился при смерти, приказал повесить всех воинов гарнизона.

Людовик не скрывал восторга. Армия заняла город, и король с супругой устроились со всевозможными удобствами. Дамьетта оказалась превосходным местом, где можно было переждать ежегодный разлив Нила, и подходящей базой для набегов в глубь египетской территории.