Чтение онлайн

Разыгравшаяся тем вечером черная комедия действительно напоминала какой-нибудь роман О'Хары или «Одержимых любовью» Джеймса Гулда Козенса, которые годом ранее стали бестселлером. Происшествие, свидетельницей которого стала Вера Набокова и которое настолько вывело ее из душевного равновесия, что она описала его в дневнике, стало предвестником всех искажений восприятия, через которые пришлось пройти «Лолите» в американской культуре, и непонимания смысла, вложенного Набоковым в роман. И если ближний круг Набоковых вел себя настолько странно, то как же разрушительно «Лолита» действовала на остальных?

«Лолита» пользовалась бесспорным успехом. Чем активнее раскупали книгу, тем больше людей высказывали мнение о романе, даже если не читали его. Ведущие вечерних юмористических шоу отпускали двусмысленные шуточки {276} (Граучо Маркс: «Я пока «Лолиту» отложил, прочитаю через шесть лет, когда ей будет восемнадцать»; Милтон Берл: «Во-первых я хочу поздравить «Лолиту»: ей исполнилось 13 лет») — еще одно доказательство того, что слава «Лолиты» вышла далеко за пределы литературных кругов.

Набокову это внимание нравилось. Он раздавал интервью журналистам, выступал в ток-шоу по обе стороны Атлантики. В июльском номере журнала Playboy за 1959 год опубликовали комикс по мотивам «Лолиты», который настолько позабавил Набокова, что он даже рассказал о нем своему американскому издателю, а Вера записала в дневнике, что им с Владимиром очень понравились юмористические телепередачи на эту тему.

«Лолитой» заинтересовались модные журналы и деятели кино, причем результаты их интереса порой оказывались настолько эксцентричными, что не выдерживали никакой критики. Как правило, у них получались намеренные пародии, которые словно подмигивали читателю: с фотографий смотрели подчеркнуто сексуальные блондинки в образе малолетних девочек. Самое вульгарное истолкование книги Набокова, столь же забавное, сколь и возмутительное, появилось в фильме «Займемся любовью», где Мэрилин Монро заявляет: «Меня зовут… Лолита. И мне нельзя… играть… с мальчиками!» — после чего поет «Му Heart Belongs to Daddy» («Мое сердце принадлежит папочке») Коула Портера.

Другой пикантный случай затронул Набоковых лично {277} . Их сын Дмитрий переехал в Милан, чтобы стать оперным певцом. И ему порой поступали странные предложения — разумеется, чтобы добраться до его знаменитого отца. Так, один итальянский журнальчик уговорил его быть судьей конкурса красоты, победительнице которого предполагалось устроить фотосессию в образе Лолиты, причем съемки должны были проходить дома у Дмитрия. Вспоминая о своей юношеской глупости, Дмитрий писал, что на целых два дня его квартиру заполонили «решительно достигшие половой зрелости нимфетки, зачастую сопровождаемые провинциальными мамашами».

О конкурсе писали в газетах; репортажи эти попались на глаза Набокову, и он так рассердился, что послал сыну телеграмму с требованием прекратить этот конкурс. «Это реклама в очень дурном вкусе, — писал Набоков Дмитрию 7 октября 1960 года. — Она лишь повредит тебе в глазах серьезных любителей музыки. Мне она уже навредила: из-за нее я не могу приехать в Италию, поскольку в меня тут же вцепятся репортеры». Набокова особенно огорчило, что «эта нездоровая шумиха» бросит тень на карьеру сына. Дмитрий усвоил урок. С этого момента он отстаивал, а не портил репутацию «Лолиты». Впрочем, конкурс красоты послужил лишним доказательством того, что роман воспринимали не как трагедию, а как фарс.

К этому времени Набоков дописал черновик сценария для экранизации «Лолиты» Стэнли Кубрика. Набоков сперва отказывался браться за сценарий: «По натуре своей я не драматург, даже не сценарист-любитель» {278} , но во время затянувшегося европейского отпуска, пришедшегося на конец 1959-го — начало 1960-го, в конце концов согласился. 28 января Набоков писал из Ментоны, где они с Верой на время обосновались, своему другу Моррису Бишопу, что изменил решение относительно адаптации «Лолиты» {279} , поскольку «в садах Таормины мне неожиданно пришло в голову приятное и изящное решение связанных с этим проблем».

Получив от Кубрика и его партнера, продюсера Джеймса Харриса, договор, Набоковы отправились на запад, в Лос-Анджелес, куда прибыли в марте. Следующие несколько месяцев Владимир практически не выходил из дома: дописывал сценарий. В первом варианте, законченном в августе 1960 года было четыреста с лишним страниц. В работу он не пошел, как и следующие варианты, которые написал Набоков перед тем как они с Верой в ноябре отплыли обратно в Европу. Съемки начались на будущий год; перед этим Кубрик существенно переработал сценарий, хотя в титрах в качестве сценариста был указан только Набоков (картина вышла в 1962 году) и на «Оскара» номинировали только его.

Больше всего в первом варианте сценария «Лолиты», который я читала в архивах Собрания Бергов в Нью-Йоркской публичной библиотеке, меня заинтриговали два имени, которые появляются в одном из эпизодов во второй части; ни в сам фильм, ни в опубликованный в 1973 году набоковский сценарий они не вошли. Возможно, эти имена — чистое совпадение, но мне так не показалось. Скорее они производят впечатление незаконченного дела, словно Набоков в собственных творческих целях продолжал раскапывать подробности похищения Салли Хорнер.

В этом эпизоде Гумберт Гумберт упоминает некоего Габриэля Гоффа, задавшего тему праздника в Эльфинстоне. «Гофф, чернобородый грабитель поездов, последний свой налет совершил в 1888 году, причем целью его было не ограбление, а похищение театральной труппы для развлечения его самого и подельников. На каждом камне в Эльфинстоне изображено лицо Гоффа, вокруг полным-полно розовых бородатых масок, а все мужчины отрастили бакенбарды разной степени пышности». Гофф — девичья фамилия Эллы, матери Салли Хорнер.

Далее Набоков несколько раз упоминает доктора Фогга, которому лишь одному под силу одолеть недуг Долорес. Потом оказывается, что под фамилией Фогг прячется Клэр Куильти, который прибывает на место действия в маске железнодорожного грабителя Габриэля Гоффа. Нужно ли говорить, что Фогг было одним из вымышленных имен Фрэнка Ласалля?

Я склонна приписать использование этих имен любви Набокова к розыгрышам, учитывая, что Гофф и Фогг — инверсии друг друга. В пользу такого предположения свидетельствует и наличие двойников и масок. А поскольку упоминание о Салли Хорнер из сценария исключили — в самом деле, к чему оставлять текстуальную аллюзию в визуальном произведении, — этот трюк с фамилиями-перевертышами кажется мне доказательством того, что Набоков стремился хоть как-то сохранить упоминание об истории Салли.

На роль Гумберта Гумберта утвердили Джеймса Мэйсона, на роли Клэра Куильти и Шарлотты Гейз — Питера Селлерса и Шелли Уинтерс. Оставалось отыскать последний фрагмент головоломки под названием «Лолита»: девушку на роль Долорес Гейз. Газеты и журналы всего мира с живым интересом следили за процессом выбора. В одном из журналов светской хроники даже написали, что якобы собираются попробовать Портленд, 11-летнюю дочь Мэйсона. Одной из основных претенденток была семнадцатилетняя теле- и кинозвезда Тьюсдей Уэлд, к большому неудовольствию Набокова («очаровательная инженю, но не моя Лолита» {280} ), но Уэлд от роли отказалась, произнеся знаменитую фразу: «Мне не нужно играть Лолиту. Я была Лолитой» {281} .