Чтение онлайн

скучнее, чем просто добиться женщины. В своих рассуждениях он переходит все границы

приличного и тогда Берта Бойд, Мусина подруга, срывает с себя маску. Анонимность

нарушена. Делать нечего - маски снимают и все остальные дамы. Кассаньяк с

извинениями целует руки налево и направо, просит всех остаться, но мадам Дайенс,

вероятно, как самая старшая, заявляет ему, что им пора уходить. На протяжении всей

обратной дороги Мария упрекает Берту в том, что она поломала так замечательно

развивавшуюся интригу, что надо было продолжать играть по правилам, а по правилам в

период балов многое допускается, только не надо было раскрывать инкогнито молодых

девушек.

В принципе Мария не собирается замуж за Кассаньяка, а может быть, испуганная

прежними неудачами, не признается себе в таком желании. Она скорее видит в Кассаньяке

любовника.

“Если я перевела свои мысли с присущей мне резкостью, то они выглядели бы так: я хочу, как можно дольше не выходить замуж, что стать любовницей господина де Кассаньяка.

Ужасно, не правда ли? Не настолько, на сколько кажется. С другим мужчиной это было бы

стыдно, грязно и трагично. Но Кассаньяк так умен, это такой забавный, такой милый

мужчина, с которым так легко, что это покажется... развлечением... достаточно

естественным. Завтра, наверное, я буду стыдиться этих глупостей”. (Неизданное, запись от

14 февраля 1878 года.)

Как мы видим, она не прочь завести себе любовника. Во всяком случае, не исключает

этого. А между тем, в это время за ней ухаживает не один Кассаньяк. Целыми днями за

ней бродит маркиз Мультедо, тоже, как и Кассаньяк, бонапартист, с которым она

познакомилась у сестер Бойд. Он достаточно красив, элегантен и не глуп, однако, не

достаточно богат, чтобы можно было его любить или помышлять выйти за него замуж. Его

ухаживания оставили в дневнике, скрыв маркиза Мультедо под литерой “М”.

“ М. в сущности очень не глуп, особенно для такого светского молодого человека. но в

сравнении с NN это тоже, что сравнивать салонную певицу с Патти...” (Запись от 23

апреля 1878 года.)

Маркиз не раз объясняется ей в любви, ей приятно слышать его объяснения, ей льстит его

настойчивость, была бы она моложе, то может быть, и она бы решила, что влюблена.

“ Подумать только, что М., по уходе от нас, будет предаваться мечтаниям обо мне, да еще, пожалуй, вообразит, что и я о нем думаю... А между тем - о молодость!
– какие-нибудь два

года тому назад я вообразила бы, что это любовь. Теперь я поумнела и понимаю, что это

просто приятно, когда вы чувствуете, что заставляете любить себя, или, вернее, когда вам

кажется, что в вас влюбляются. Любовь, которую внушаешь другому, это совсем

особенное чувство, которое сам живо ощущаешь и которое я прежде смешивала с другим

чувством”. (Запись от 6 апреля 1878 года.)

Она продолжает посещать балы в Опере, где встречается с маркизом Мультедо и

позволяет с ним некоторые вольности. Маркиз настойчиво вдет ее в ложу, чтобы

уединиться и предаться, подобно другим, запретным ласкам.

“ Мне приходилось каждую минуту вырываться и отстраняться, и несмотря на это,

безумец пытался положить мне голову на колени, а рукой обнять за талию. Эти

очаровательные, эти невинные сцены, происходили в глубине ложи Я не чувствую себя

оскверненной. Я была укутана, а домино, подобно броне, ничего не пропускало”.

(Неизданное, запись от 28 марта 1878 года.)

Проведя бессонную ночь на балу, она, переодевшись, едет в мастерскую. Встретив

маркиза Мультедо, она делает вид, что не понимает его намеков. Днем она - невинная

девушка, а ночью шалит на балах.

На самом деле ее сейчас не волнуют любовные отношения, разве что привлекают

плотские, она отдалась живописи, и как натура увлекающаяся, отдалась полностью.

“В двадцать два года я буду знаменитостью или умру”. ( Запись от 13 апреля 1878 года.) Но планы ее обширны:

“Когда я достигну окончательных результатов в живописи, я буду учиться декламации: у

меня голос и жесты драматической актрисы.

Если только Бог даст мне здоровья и времени, я буду заниматься всем; я и так уже много

делаю, но это только начало”. (Запись от 21 апреля 1878 года.)

Поэтому, какая уж тут любовь. Не до чувств. Даже известие о том, что Поль де Кассаньяк

женится, не приводит ее в сильное смятение. Она встречает это известие невольным

ропотом, что совершенно естественно, учитывая их взаимоотношения. Ее безусловно

задевает, что сам он не говорит об этом. Однако ее мать не стесняется изливать жалобы по

поводу брака Кассаньяка:

– Не могло быть в мире людей, более подходящих друг другу, чем Мари и Поль. А теперь

эта черноволосая лицемерка будет наслаждаться счастьем!

Черноволосая лицемерка - это Джулия Акар, дочь графа Штефано Акар.

На русскую пасху, которая в этом году приходилась на 28 апреля, отстояв пасхальную

заутреню в русской церкви, они идут на обед, который устроило русское посольство в

доме священника. Это первое приглашение на таком уровне, которое получают

Башкирцевы, ведь приглашения рассылал сам посол, князь Николай Алексеевич Орлов,

пятидесятидевятилетний вдовец, что сразу же отмечает для себя Мария Башкирцева.

“Почему бы князю О., который, как известно, вдовец, не влюбиться в меня и не жениться

на мне!.. Я была бы посланницей в Париже, чуть-чуть не императрицей! Ведь женился же

А., бывший посланник в Тегеране, на молоденькой женщине - по любви, будучи уже

пятидесятилетним человеком”. (Запись от 27-28 апреля 1878 года.)

Здесь сразу надо оговорить неточности перевода, князь Орлов был в Париже в ранге

посла, а не посланника. Посланник - это дипломатический ранг ниже посла. А вот