Чтение онлайн

Казалось, сама природа ликовала в буйном неистовстве карнавала.

Игорь договорился со своей невестой пойти на праздник. К ним обещали присоединиться друзья – несколько пар любовников и молодоженов. Игорю шел тридцать первый год, и он полагал, что уж в этом-то году просто обязан жениться и обрести покой в семейном гнезде – благо и кандидатура будущей спутницы жизни выглядела вполне достойной. В отличие от предыдущих претенденток – либо воспитанных и культурных, но весьма жадных до денег акул, либо легкомысленных и туповатых шалав.

Ольга – то, что доктор прописал. Умна, красива, добра, порядочна. И вроде бы любит его. Уж он ее – точно!

Все шло к свадьбе. Родители с обеих сторон энергично одобряли вот-вот долженствующий заключиться брак.

Игорь договорился встретиться со своей пассией в кафе неподалеку от площади, где намечался праздничный карнавал. Как обычно, закончил работу в шесть пополудни, собрался, сел в машину, завел. Заехал домой, умылся, переоделся и за порог. Свою «Хонду» благоразумно поставил на стоянку – знал, что сегодня выпьет по случаю празднества.

До встречи оставался еще час с небольшим. И тут он вспомнил, что обязательно должен забрать сегодня из Ольгиной квартиры цифровую видеокамеру и передать ее одному из друзей – тех, кто придет на праздник.

Может, зайти вместе потом – нет, кто его знает, когда они вернутся с карнавала, может, ночью и, может, пойдут не к Ольге?..

Он поймал такси и назвал адрес своей возлюбленной. Ольга с помощью предков купила себе однокомнатную квартиру еще до их знакомства. У Игоря однокомнатная досталась по наследству от умершей два года назад бабушки.

Он поднялся на третий этаж, позвонил – никто не отзывался. Неужели уже убежала? Ему показалось, что за двойными дверями раздаются слабые звуки. Потом вспомнил, что у него с собой ключи от Ольгиной «хаты».

Достал, открыл, вошел. За прикрытой комнатной дверью слышна какая-то возня. Еще ни о чем не догадываясь, Игорь подошел, приоткрыл дверь… О, боги! Лучше бы он сидел в кафе и ждал Ольгу там.

Молодой мужчина лежал на кровати, голый, а под ним не менее голая распростерлась Ольга. Его милая, нежная и чистая Оля. Они были настолько поглощены своим занятием, что ничего не замечали вокруг. Она извивалась под ним в пароксизмах страсти, сладострастно постанывая. Он же, навалившись всем телом, в яростном наслаждении буравил ее, пыхтя и отдуваясь.

Игорь онемел, ослеп и оглох. Он не помнил, как выбрался, все так же тихо и осторожно, из квартиры. Перед глазами стояла мерзкая картина соития – ходящая ходуном кровать и подпрыгивающая волосатая задница…

«Я этого не видел, – твердил он про себя, – ничего не видел. Ничего не знаю».

Он не приехал в назначенное время в кафе. Вместо этого встретил на карнавале приятелей – других, не тех, с кем договорились встретиться. После чего они втроем дико надрались. Куда делись его собутыльники – этого он знать не мог, в памяти полный провал. Очнулся в парке, на скамейке.

Смеркалось. К нему приблизился полицейский патруль.

– Вставай, нечего тут валяться.

Игорь тупо посмотрел на белобрысого мента с лычками сержанта и дубинкой на поясе. Второй нетерпеливо топтался рядом.

– Посижу… – пьяно икнул Игорь, – и пойду домой… ик.

– С нами пойдешь. У нас посидишь.

– Где это?.. – подозрительно уставился бухой Игорь.

– Ясно где – в гостинице, в номере люкс, – прикололся тот, и оба мента заржали, – отлежишься, выспишься, утром будешь как огурчик.

Игорь помолчал, затем выдал:

– Хрен вам, поганцы… ик.

– Чего-о-о… – зло протянул белобрысый, веселье как рукой сняло, – а ну, вставай, алкашская морда!

Они схватили его за руки и рывком подняли со скамейки. Игорь не сопротивлялся, впав в прострацию. Довели – почти доволокли – до полицейской «восьмерки», впихнули на заднее сиденье. Дальнейшее Игорь не помнил – опять отключился.

Из пьяного забытья его вывела боль – кто-то хлестал его по щекам и драл уши. Наконец, он осознал, что находится в вытрезвителе. Его заставили раздеться, оставив в одних трусах, выложить вещи из карманов на стол дежурному. Потом определили в камеру, где никого кроме него не было.

Игорь еще минут двадцать просидел в ступоре, понемногу приходя в себя, затем встрепенулся. Это что же такое – он себе мирно сидел, ну, ладно, не сидел, пусть – лежал на скамейке, никого не трогал, а тут явились эти говнюки и замели его, как какого-то алканавта или бомжа! Как они его унизили…

В нем вскипела злость, бурным водоворотом переходящая в ярость. Ах вы суки, волки позорные! Игорь вскочил и принялся дубасить в дверь.

Подскочили двое – оба сержанты. Открыли дверь. Только вошли в камеру, Игорь схватил их, шибздиков, и стукнул лбами друг о друга. Те повалились на пол. Налетели еще пятеро. Еле скрутили его – Игорь ведь ростом под метр девяносто, накаченный еще в армии, да и последние десять лет поддерживал форму.

В общем, устроил он им фильм «Рэмбо по-русски». Связали его по рукам и ногам, больно стянули путами запястья и лодыжки, оставив лежать ничком на лавке. Вышли, матерясь и отдуваясь, и закрыли на засов толстенную дверь, предварительно наградив его тумаками.

Игорь полежал, оклемался и, почувствовав, что кровь не поступает в конечности из-за туго стянутых веревок, испугался и принялся сползать по скамейке – елозя мордой по дереву. Кое-как встал – связанный солдатик – и передвигая ступнями словно Майкл Джексон, заскользил к двери.

Достигнув цели, принялся бить головой в деревянную обшивку и кричать, чтобы пришли и развязали его, иначе он умрет от нарушения кровообращения. Ноль внимания.

Сквозь дверь он слышал, что прапора и сержанты режутся в карты. Он увещевал их, просил, умолял. Затем стал поносить самыми последними словами. Потом снова жалобно просил. Бесполезно – глас вопиющего в пустыне.

В конце концов, когда он набил себе здоровенную шишку на лбу, мольба возымела действие. К двери приблизился один из его мучителей и подозрительно спросил:

– А ты не будешь бузить?

Игорь со всей убедительностью заверил его, что будет паинькой.

– Тогда иди, ложись на лавку, сейчас подойдем.

– Ты что, спятил? – возмутился Игорек. – Я досюда еле добрался – со связанными-то ногами и руками!..

– Ничего не знаю, – отрезал мент, – как добрался, так и обратно допрыгаешь.

Вполголоса матерясь, Игорь начал свой обратный крестный ход.

Вошли трое, освободили его от пут, врезавшихся в кожу, зло дергая за веревки и причиняя ему боль. С опаской попятились и закрыли дверь.