Подлунные истории (сборник)
Шрифт:
Один из них побег в магазин неподалеку, остальные решили подклеить чикс. Чиксы не клеились – какие-то загруженные все, напряженные. Подвалили к троим, в вызывающе крикливых прикидах «кобылам» – и с теми не добазарились ни до чего.
Неожиданно подошли три здоровенных жлоба лет этак двадцати. Как оказалось, бой-френды клёвых чувих. Задетые самцы начали качать права, разводить рамсы гнилые. Вернулся с пузырем Толик-каратист, как раз когда завязалась потасовка.
Павла толкнули, но он так и не успел никому вмазать. Толик подпрыгнул, заехал кроссовкой в челюсть одному из жлобов. Бутылка выпала из пакета и разбилась. Тут менты и подоспели.
Все разбежались, кто куда, а Пашу черпанули почем зря. Как он ни доказывал, что не принимал в драке никакого участия – просто не успел – его все же замели. Затолкали в луноход и привезли в вытрезвитель. Заставили присесть несколько раз с вытянутыми руками. Он неловко присел, качнулся.
– Все ясно, – удовлетворено осклабился мент за столом.
Ему вторила ухмылка медсестры.
Не смотря на его протесты, Павлика заставили раздеться до трусов и посадили в пустую камеру. Он чуть не расплакался от обиды – в чем его вина? Выпил пару банок пива – это что, преступление великое? Кулаками он не махал, даже непристойности девкам не говорил. А у него мать больная дома – если сын не явится сегодня домой, что она может подумать?! Она же с ума сойдет этой ночью, не дождавшись его! Последствия непредсказуемы – с матерью может случиться приступ! Она ведь одна – только он у нее и есть…
Все это он с отчаянием поведал учтивому полицейскому в лейтенантских погонах, заглянувшему к нему через час. Тот понимающе кивал, слушая сбивчивый взволнованный монолог юного правонарушителя. Под конец неожиданно и вполне дружелюбно предложил:
– Хочешь выйти?
Тот недоверчиво посмотрел на офицера, затем с энтузиазмом закивал – да, мол, жуть, как хочу!
– Дашь мне, и я тебя отпущу.
– Дать чего? – не врубился поначалу сбитый с толка юнец. – У меня с собой не осталось денег.
– Не прикидывайся Дюймовочкой, – усмехнулся мент, – дашь поиметь себя в очко, и свободен.
Павел почувствовал, как от жгучего стыда залило краской лицо.
Мент бросил на него быстрый взгляд и поднялся.
– Подумай, вернешься к своей маме… Зайду через полчасика.
Эти полчаса Паша промучился в раздираемых его сомнениях – никогда в жизни он еще так не страдал – не физически, нет… Морально. Но забота о матери-сердечнице пересилила стыд и отвращение.
Голубой мент провел его в какой-то кабинет, закрыл дверь на замок. С усмешкой приказал стянуть трусы.
– Подойди к столу, повернись, встань раком, – командовал он отрывисто, в голосе угадывалось нарастающее возбуждение.
Павлик проделал все в точности.
Лейтенант подошел к нему, послышался шорох расстегиваемой пряжки ремня…
Павел едва не вскрикнул – острая боль пронзила его. Сзади возбуждено сопел его мучитель.
Почувствовав на глазах слезы, Павел стиснул зубы – чертов мент, настоящий козел! Педрила вонючий!
Но он терпел – ради мамы, ради себя.
Потом мент отвел его обратно, велел одеться и ждать. Минут через десять его выпустили из камеры – он прошел мимо стола, за которым сидела медичка и насмешливо-презрительно разглядывала его.
Снова краска бросилась ему в лицо, он не помнил, как преодолел оставшиеся до выхода метры и очутился на свободе.
Павел брел домой, усталый и опустошенный, с ноющей болью в анусе. Попал к себе в первом часу ночи. Мать уже начала волноваться, пить валерьянку.
Пару дней спустя боль исчезла. А еще через неделю он познакомился с девушкой Верой. Как и он, Вера была абитуриенткой, поступала на экономический в университет. Когда Павел, наконец, переспал с ней, мерзкий мент-гомосек был забыт окончательно и бесповоротно.
И лона зев…
Ресторанчик в заштатном городишке. Уставленный яствами стол. Обилие разносолов и закусок. И запотевший графинчик огненной воды. Мой спутник голоден. Этот Самсон готов выпить море и проглотить тучные стада. Холодный огонь льется в глотку, вкуси же Большой Белый Брат своего колдовского зелья, вождь краснокожих тебе нальет еще.
А этот молодой, накрахмаленный и нарумяненный, само услужение – старший официант, угодливо наклонившийся – чего еще желаете? Поманил пальцем – а как насчет… О, не извольте беспокоиться, всегда к Вашим услугам. Кого желаете? Я объяснил.
Мой товарищ, мой злой гений, моя Тень – он отяжелел от выпивки и еды, осоловело смотрит мимо меня. Что ж, ты свое получил, БББ, на большее тебя и не хватит! Вот и он, мой Арлекин, а с ним заказ. Вы пожелали двух. Мне и одной хватит. А как же?.. Это тебе, подарок. Ему не надо – косой взгляд в сторону пьяненького БББ, которого вот-вот сморит сытый сон. Увы, кельнер его не видит. Премного благодарен! Лицо у него как масленый блин. Уже пора, под закрытие Арлекин и привел их.
Мы танцуем с ней, ее глаза – синева неба, ее ресницы – взмах крыльев бабочки. Она сама словно мотылек, легкая и изящная, порхает вокруг, щебечет пташкой – о, моя милая колибри! Как мне не хватало твоей нежности – неужели напускной? Даже коварная рысь не сможет так притворяться. А я простодушный – нет, желающий, тот, кто хочет верить.
Но вот все покровы сброшены, обнажив саму суть. Солнечным зайчиком, ласковым лучом хмельной взгляд скользит по вытянутой ложбинке позвоночника, узкой долине спины, спускаясь к белоснежным всхолмиям, и уже у подножия их виден колодец с живительной влагой. Усталый странник, настойчивый пилигрим, бредущий через пустыню одиночества, прикоснись же растрескавшимися губами к источнику наслаждения, к прохладному роднику в оазисе страсти. Там ты обнаружишь сказочный цветок любви, распускающий свои лепестки, благоухающий ароматом, на который неутомимо летят гудящие шмели, в надежде приникнуть и впить желанный нектар – весь без остатка.
Море бушует, грозясь опрокинуть и потопить утлое суденышко, но вот долгожданный штиль. И вновь волнуется морская стихия, вздымая волны, подбрасывая тебя с твоим безумием вверх. Девятый вал – грозно вздыбился и не опадает, застыв.
Заскрипели цепи, мост поднят вертикалью, а за крепостной стеной виден высоко торчащий шпиль. Отряд готов к штурму цитадели, предводитель тверд как никогда в своих намерениях, а таран крепок и тяжел. Мы ринулись в атаку, удар, еще один, и ворота подались под напором нападающих. Створки-лепестки распахнулись, и мы ворвались внутрь, где защитники твердыни встречают нас восторженными криками и со слезами радости на глазах. Мы тоже плачем, мы почти обезумели от счастья воссоединения.
Гигантский маятник, циклопических размеров маховик качается из стороны в сторону, шестерни крутятся, шатун и поршень двигаются в едином ритме, синхронно, в такт друг другу – это процесс вселенского движения взад-вперед, туда и обратно. Взрываются звезды и рождаются галактики. И не остановить, не остановиться хоть на мгновение, идет непрерывный отсчет. О, эта судьбоносная встреча во мгле суетного бытия!
Вздымаются остроконечные пики двух вершин, волнуется выгнутое плато равнины с ложбинкой внизу, а еще ниже – овраг, густо поросший растительностью. И лона зев. Как вдруг, извержение вулкана, взрыв, потрясший земную твердь, потоки лавы, и жар, жар, сжигающий все вокруг. В тот же миг задрожала земля, заходила ходуном, и вырвался из ее недр протяжный стон. Забили ключи, омывая благодатными струями иссохшую почву.