Чтение онлайн

Я не думаю о том поцелуе. Держу пари, он всё равно был слишком пьян, чтобы что-то вспомнить.

Как только наступает очередь Бекки, она протискивается мимо меня, чуть не сбивая с ног. Я спускаю ей это с рук, стиснув зубы, и жду, пока она сядет играть. В толпе воцаряется тишина, потому что в этой академии нет ни одного студента — ни первокурсника, ни четверокурсника, — который не знал бы, что со мной творится.

Бекки вздыхает, перекидывает свои светлые волосы через плечо и одаривает толпу обаятельной улыбкой. Она начинает играть, и я узнаю, что это единственное произведение, когда-либо написанное Моцартом для арфы: концерт для флейты, арфы с оркестром. Это хороший выбор и один из моих личных фаворитов. Однако у Бекки просто не хватает навыков, чтобы справиться с ним, даже если её сопровождают друзья из ближайшего окружения.

Она хорошенькая, когда играет, её глаза полуприкрыты, эта её злая ухмылка на краткий миг стёрта начисто. Знание того, что она способна отгонять ненависть, заставляет меня любить арфу ещё больше. Выражение её лица ясное и открытое, как будто она не была дочерью сатаны. Что ж… Я бросаю взгляд на Харпер, которая проводит пальцами по своим длинным тёмным волосам и полностью игнорирует выступление своей подруги в пользу своего телефона. Может быть, Харпер — настоящая дочь сатаны, а Бекки просто её лучшая подруга.

Бекки заканчивает под бурные овации, кланяясь и краснея, прикладывая руку к груди. Когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, в её глазах вспыхивает тьма, и я стараюсь обходить её стороной, когда она проходит мимо. Я продвигаюсь по сцене под звуки неодобрительного свиста и шипения.

— Хорошо, хорошо, — кричит мистер Картер, вставая и поднимая ладони, пока не воцаряется тишина. — Следующий звук, который я услышу из чьих-либо уст, но не подбадривающий, и вы идёте вон. — Он снова садится и кивает, чтобы я продолжала. Улыбка озаряет моё лицо, и я сажусь.

Я выбрала более современную пьесу, на свой страх и риск, но она отзывается во мне, и мне нужно почувствовать эту радость — сидеть здесь и играть перед такой враждебной аудиторией. Мой взгляд блуждает по толпе и натыкается на изумрудный взгляд Зейда, сверкающий, когда он наклоняется вперёд и кладёт подбородок на сложенные руки. Тристана и Крида легко заметить, они сидят в противоположных концах зала. Их притяжение одинаково сильно, и я перевожу взгляд с одного на другого, прежде чем снова сфокусироваться на арфе «Lyon & Healy», стоящей передо мной. Это прекрасный инструмент, который стоит больше, чем дом моего отца… э-э, железнодорожный вагон, если быть точнее.

Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь и делаю глубокий вдох.

Мои пальцы начинают двигаться, играя «Хау Хилл» Патрика Хейза, написанную для королевской арфистки Клэр Джонс. Мелодия начинается красиво и легко, как солнечный свет сквозь облака, и я делаю всё возможное, чтобы передать это чувство в своей игре, на моих губах появляется улыбка. Педальные арфы — это не шутка, один из самых дорогих инструментов в мире. Чтобы арендовать даже самую дерьмовую арфу, папе приходилось подрабатывать на второй работе. Он привёл меня сюда, на это место, и даже если я расстроена из-за родительской недели, я люблю его до безумия.

Это тоже я пытаюсь вложить в свою музыку, чувствуя вибрации на своей коже, как будто я купаюсь в этом звуке. Песня замедляется, останавливается и возвращается к жизни, оптимистичная мелодия напоминает о дожде тёплым летним днём, питающем иссушенную землю. Я отдаюсь этому чувству, на мгновение забывая, где я нахожусь, и кто за мной наблюдает.

Песня заканчивается небольшим росчерком, который затухает, смягчается и прощается лёгким поцелуем.

Выдыхая, я опускаю руки по швам и смотрю на аудиторию.

У Зейда отвисла челюсть, и прежде чем я успеваю встать, он вскакивает на ноги и хлопает. Я немного… шокирован, если не сказать больше. Он был со мной так груб, а теперь так активно хлопает? Мистер Картер тоже встаёт, и затем все остальные следуют его примеру.

Тристан не хлопает, и Крид тоже, но они наблюдают за мной с определённым уровнем одобрения, который невозможно скрыть. Мои щёки вспыхивают, и я отвешиваю лёгкий поклон, прежде чем поспешно покинуть сцену.

Позже тем же вечером, когда результаты будут опубликованы в Интернете… Я занимаю единственное место.

После вечеринки в честь Хэллоуина и прослушиваний в оркестре прошло уже две недели насмешек, толчков локтями и дерьмовых записок, приклеенных скотчем к моей двери, но это в значительной степени всё. Клянусь, я чувствую, как трое парней-Идолов наблюдают за мной, но в основном игнорируют. Бекки и Харпер — худшие, они вырезали слово Работяжка на моём шкафчике. Когда я подхожу и застаю их за этим занятием, они даже не выглядят сожалеющими.

Зак время от времени отправлял мне сообщения, просто случайные, но я так озадачена тем, почему он утруждает себя этим, что почти не отвечаю. Примерно через неделю после прослушиваний Миранда зависает в моей комнате и случайно видит серию приходящих сообщений. Она впивается в меня ногтями и отказывается отпускать, пока я не расскажу ей всё, о том, что Зак был зачинщиком издевательств, которым я подвергалась в шестом, седьмом и восьмом классе. Как он был тем, кто нашёл меня после того, как я приняла таблетки. Как мы недолго встречались.

Она оставляет эту тему в покое… примерно на три дня, прежде чем снова поднимает её. По большей части мне удаётся избегать её расспросов, притворяясь, что я поглощена школьными занятиями. В основном это тоже правда. Учитывая нагрузку, которая свалилась на нас перед нашими первыми официальными каникулами в этом году, я вымотана до предела. Я испытываю облегчение, когда сдаю последнее задание в ноябре.

Первый день осенних каникул проходит в суматохе: студенты прощаются, собирают чемоданы и уезжают на блестящих чёрных автомобилях академии. Я смотрю, как они покидают уютный пентхауса, где Миранда живёт с Кридом. В первый раз, когда она пригласила меня сюда, я отказалась, потому что не хотела в конечном итоге столкнуться с этим придурком. Она обещала, что он почти не бывает здесь, и пока что она была права. У меня не было ни одной стычки с Кридом ни в квартире, ни поблизости от неё.

— Значит, ты уезжаешь в понедельник? — спрашиваю я, и Миранда кивает, запихивая свою волейбольную форму в спортивную сумку. Кэботы уехали из страны до конца месяца, так что Миранда собирается принять участие в розыгрыше призов по лёгкой атлетике, спонсируемом академией. Я не совсем спортивный человек, а папа уехал из города по работе, так что… Я застряла здесь.

— Я чувствую себя Гарри из первой книги, — стону я, утыкаясь лицом в одну из декоративных подушек, застилающих сиденье у окна. — Осталась одна в Хогвартсе на каникулах.