Чтение онлайн

— И о чем вы хотели поговорить со мной?

— Вы будете очень злиться, если я попрошу вас о некотором одолжении?— Я чуть приподняла бровь и легким кивком обозначила готовность слушать дальше. Было интересно, что за одолжение попросит у меня сиятельный князь. — В столицу прибывает одна моя дальняя родственница, Алиса, вполне приятная девушка ваших лет, и она собирается присмотреться к вашей академии для перевода. Алиса с родственниками жила крайне уединенно и никогда не бывала в столице…— Врет. — Поэтому я бы хотел, чтобы вы составили ей компанию в своих прогулках по столице.

— Вы хотите приставить ко мне дуэнью? — уточнила я. Волков некоторое время молчал, а потом все же неожиданно честно ответил:

— Да, хочу. Это вас смутит?

—Нет,— я зевнула. У машины был очень плавный ход, и я чувствовала, как меня клонит в сон.— Жена Цезаря должна быть выше подозрений. А нельзя было просто сказать: Мира, я крайне обеспокоен слухами о ваших амурных похождениях, и для прекращения всяческих инсинуаций о добром имени моей невесты не походите ли вы с дуэньей?

—Ну, во-первых, я не настолько стар, чтобы употреблять в речи такие обороты, как “амурные похождения” и “инсинуации”, а во-вторых, что-то мне подсказывает, что столь независимая девушка, как вы, будет несколько недовольна таким положением вещей. Или я не прав?

Он еще и улыбается, лис такой!

— Буду, — призналась честно, — Но отнесусь с пониманием. Рога мужчину не украшают, если, конечно, он не олень. Итак, когда там прибудет ваша Алиса?

—Я пришлю вам досье позже, и не волнуйтесь, Алиса не слишком осложнит вам жизнь.

—Надеюсь, — фыркнула я, а потом, немного подумав, уточнила.— А не проще ли было приставить ко мне тайную охрану, а потом поймать на адюльтере? — И откуда я архаизмов нахваталась? Книжек, что ли, перечитала?

Ярослав неожиданно рассмеялся:

—Мира, а вы не думали, что мне не нужно ловить вас на этом самом адюльтере? Может, мне просто нужна жена.

—Я даже спорить не буду насчет того, что вам нужна жена. У меня другой вопрос. Это должна быть именно я?

Я взмахнула ресницами, активируя дар - этот вопрос не давал мне покоя, и ответ на него очень хотелось знать.

—Это должны быть именно вы, — спокойно подтвердил Волков. Надо же, не врет. Да и агрессии ко мне больше никакой нет, даже легкая симпатия имеется, ближе всего будет оценить ее как дружелюбие или хорошее отношение к коллеге. Значит, не влюбился. Тогда закономерный вопрос:

—Почему именно я?

Волков улыбнулся и честно ответил:

— Секрет.

Отравлю, ей-богу, отравлю!

Остаться на чай Волков не пожелал и, доставив меня домой в целости и сохранности, отправился по делам. Первое, что я сделала, оставшись одна, набрала Яну.

—Какого черта?!

— Ууу… — деланно расплакалась Яна. — Твой жених такой жуткий! Такой страшный! У него в глазах читалось: если ты издашь хотя бы один звук, я тебя съем!

— Врешь,— усмехнулась я.

—Привираю, — уточнила Яна. — Но взгляд у него все равно был крайне выразительный. Я бы даже сказала — парализующий. В общем, Мира, прости. Я хотела сказать хоть что-то, но не могла. Сильно досталось?

— Было бы за что,— отмахнулась я. — Просто это было неожиданно.

— Еще бы, — хмыкнула Яна. — Сама была в шоке.

Поболтав еще минут двадцать на отвлеченные темы, мы расстались, довольные друг другом. И собственно, уже только после того, как я переоделась, приняла ванну и собиралась идти ужинать, я обратила внимание на весьма объемную посылку, стоящую на столе. Странно. Я точно помню, что ничего не заказывала и ничего не ждала. Однако раз коробка здесь, то она явно предназначена мне. Сюрприз? Если честно, сюрпризы я не люблю, сюрпризы — это всегда что-то выбивающее из колеи, что-то, приносящее в жизнь сумбур и нарушающее хрупкое равновесие. Во мне сильно превалировало желание контроля и стабильности. Например, я сильно заранее озвучивала подарки, которые хотела получить на праздники. Причем не просто озвучивала, я хотела точно знать, кто подарит мне ту или иную вещь. Становилось ли чувство радости от полученного подарка меньше оттого, что я знала, что получу? Не знаю. Само ожидание и его финал наполняли момент дарения радостью и счастьем. При этом я прекрасно понимала, что это не совсем норма, точнее, возможно, это не норма. Сразу после пробуждения и появления у меня постоянного психиатра, к которому я, как представитель школы “прорицания”, обязана ходить, я затронула эту тему, на что получила неожиданный для меня ответ: не любишь — и ладно. Никто не обязан любить сюрпризы. Возможно, это твой защитный механизм психики, довольно хрупкой, чтобы ты ни думала о себе.

Насчет хрупкости моей психики я была с психиатром не согласна и до сих пор уверена: ей, психикой — гвозди можно забивать, настолько крепкая. Но спорить с мозгоправом — гиблое дело, и я улыбалась и соглашалась с его тезисами, что порой его сильно раздражало. Впрочем, это не особо важно.

Решив оставить разбор посылки на потом, после ужина спустилась вниз, мило поболтала с дедом, открестилась от обсуждения свадебного платья, в которое было необходимо внести какие-то правки, при том, что мы его вроде уже утвердили, и вернулась к себе. Признаюсь, о коробке я забыла. Вспомнила уже сильно под вечер, когда дом спал и я тоже собиралась ложиться спать. Отложила почти прочитанную книгу и покосилась на стол, где коробка стояла укоризненным памятником самой себе. Встала. Нехотя подошла к столу и осмотрела коробку. Ничем не примечательная упаковочная картонная коробка. В такие конторы, занимающиеся доставкой, упаковывают товар или посылки. Зелено-белый логотип, фирменный упаковочный скотч, который я подцепила ногтем, потянула и недовольно фыркнула, когда скотч оборвался. Некоторое время сомневалась — не отложить ли ее открытие на завтра, а потом пошла за канцелярским ножом. Любопытство — бич божий. Наконец, распотрошив коробку, достала что-то, заботливо упакованное к огромное количество пупырки. Будет чем снимать стресс, хотя что тетушка, что дед находят этот способ варварским и недостойным. Однако с залипательностью процесса лопания пузырей на упаковочной пленке они соглашаются: уже хлеб. Неожиданно навалилась тоска оттого, что мне скоро придется покинуть клан Огневых и свою с таким трудом обретенную семью. Не дав себе окончательно раскиснуть, продолжила распаковывать посылку, параллельно судорожно пытаясь припомнить: может быть, я действительно заказала что-то и просто забыла. В итоге моей добычей оказалась еще одна коробка. Явно подарочная, приятного светло-розового оттенка, довольно большая и вместительная, вдобавок перевязанная бежевой лентой. Снаружи карточки отправителя не было. Возможно ли, что я вытряхнула ее вместе с пленкой? Или она внутри коробки? На всякий случай осмотрела весь упаковочный материал. Значит, внутри. Задрожавшие руки и участившее сердцебиение заставили раздраженно покачать головой. Надо было распаковать коробку ещё днем. Сейчас, поздней ночью, мне буквально в каждом, даже самом мелком действии виделось что-то таинственное, мрачное и ужасающее. Посмеявшись над собой, развязала бант и сняла верхнюю крышку. Заглянула внутрь. Отшатнулась, зажимая рот руками, и, запутавшись в упаковочной пленке, упала на пол. Мерзко. Как же это мерзко!

Я буквально отползла к двери, оглушенная биением сердца. Вывалилась в холл. Метнулась к лестнице. Потом — вниз. Пару раз чуть не навернулась, одним чудом удержавшись за перила. На почти негнущихся ногах дошла до кабинета деда. Не с первого раза открыла дверь, проклятая ручка все никак не нажималась. А затем подошла к бару. В голове было пусто. Горлышко бутылки дорогого ирландского виски неприятно дребезжало о край стакана, как мне кажется, совершенно неподходящего под этот напиток. Налив по самый край, я истерично фыркнула: раз начинаю беспокоиться о том, подходит ли стакан под напиток, значит — отхожу. Виски я ожидаемо пролила. Потом залпом выпила его, словно дешевый привокзальный самогон. Был в моей жизни такой неприятный опыт, именно после него я зареклась когда-либо притрагиваться к спиртному. Горло обожгло, в голове зашумело и вроде немного прояснилось. Впрочем, совсем немного. Зато сильнее задрожали ноги. Я села на пол, побоявшись в таком состоянии промахнуться мимо кресла, откинулась спиной на дверцу бара и несколько раз глубоко вздохнула. Все было неправильно. Я изначально действовала неправильно. Первое, что мне надо было сделать: уточнить, откуда и кто принес коробку. Максим Леонидович буквально каждому обитателю дома проел плешь: если ты ждешь курьера — предупреждай. Я не ждала. Значит, посылку не должны были принять, а тем более доставить в комнату. Допустим, посылку пропустил кто-то из безопасников-новичков, тогда завтра, после того как я пожалуюсь на совершенно отвратительную систему безопасности дома, его ждет строгий выговор, в лучшем случае объяснительные и много чего неприятного, но это ожидаемо и логично. Этот самый простой вариант имеет одно серьезное “но”. В главном доме новичков не держали, да и не набирали новых сотрудников в безопаску. Впрочем, я могла о новеньких не знать. Надо уточнить. Еще один вариант, который приходит в голову, гораздо менее приятный: посылку принес кто-то из своих. И здесь возникает закономерный вопрос: какого лешего? Вроде уже все. Перебесились, переругались и смирились. Первый год, может, полтора, после моего возвращения царил форменный бедлам. Кто-то рвал волосы и стенал: ты выжила бедную Миленочку! Кто-то был готов целовать землю, по которой я ходила: ах, наша новая надежда, куда мы без тебя, солнышко наше ясное. Оставайся, девочка, с нами, будешь нашим королем, тьфу, главой клана, в смысле. Утрирую, разумеется. С моим поколением мы ссорились, заключали хрупкое перемирие и снова ссорились, разумеется, вдали от чужих глаз. Посторонние, рискнувшие влезть между Сциллой и Харибдой, огребали от обеих сторон. Больше всего все происходящее тогда напоминало перевод в новый приют. Воспринимая все происходящее подобным образом, интегрироваться в жизнь клана было проще. Окончательно все утихомирилось после того, как сын одного из старейшин клана отравился вокзальной шаурмой, и да, я была здесь абсолютно не при чем, и даже отговаривала его от этой затеи, ссылаясь на антисанитарию выбранной им шаурмячной. А то, что я его буквально дня за три до события Икс обещала отравить — ничего не значит. Я часто обещаю, но еще никого не отравила. Нежный желудок аристократа такого издевательства над собой не выдержал, и парень на месяц загремел в инфекционку. После этого ссоры и дрязги резко сошли на нет, а я в клане получила устойчивую репутацию новой Медичи. Что возмущает - буквально на пустом месте. Да, мы с ним поспорили. На целых десять копеек, за что мне отдельно попало от деда. Но я же не заставляла его есть это сомнительное блюдо!

Отвлеклась. Важно то, что до этого таких эксцессов в клановых “войнах” не было. Как и нет причины для нарушения хрупкого равновесия. Такая шутка не останется безнаказанной, а с учетом моего статуса как Огневой и потенциальной Волковой, до свадьбы еще надо дожить, наказание будет несоразмерно. Своего, приславшего такой подарочек, будет найти гораздо проще, чем отправителя извне. И не знать об этом не могли. Вот и получается, что овчинка выделки не стоит. Третий напрашивающийся вариант нравился мне еще меньше. Принести посылку в мою комнату, минуя все протоколы безопасности, могли с вмешательством высших сил, а-ля пробужденных. Менталисты — зло! Это я как менталист говорю. Школа прорицания, по моему скромному мнению, самая неприятная из всех. И у самих с кукухой не все в порядке, так и другим ее сносят. Минутка занимательной статистики: порядка тридцати процентов всех пробужденных, когда-либо совершавших преступления, относятся к школе прорицания. О, вот еще! Двадцать процентов оправдательных приговоров выносилось, когда обвиняемый утверждал, что был под контролем менталиста. На сто процентов определить, был ли человек под контролем или нет, не удавалось еще никому, ну, либо данные о таких случаях в мои загребущие руки не попали. Таким образом, у нас вырисовывается не самая приятная вещь. Кто-то, с определенными способностями, заставил доставившего коробку в мою комнату человека забыть все инструкции и протоколы и действовать согласно желаниям передавшего коробку. А это уже чревато конфликтами кланов. Бесхозные прорицатели на дороге не валяются. И тогда назревает закономерный вопрос: это акция направлена конкретно на меня, или на весь клан? Хотя, если вспомнить, что там было в коробке… меня снова передернуло от отвращения. Боже, как же это мерзко! Это явно камень в мой огород. Причем камень не столько в огород Миры Огневой, сколько в огород невесты князя Волкова. Я потрясла головой. В голове зашумело, отдаваясь неприятной тянущей болью где-то в висках. Я фыркнула, хмыкнула и набулькала себе еще. Не удивительно, что мне казалось, что стакан не подходит под напиток. Ни разу не видела, чтобы дед хлестал виски из граненого стакана. Второй пошел легче. Парам-пам-пам. Я хихикнула и подумала, что третий стакан будет тоже нелишним. Смущало то, что после того, как я наполнила стакан, как учил Филин, до самого края, содержимое бутылки на просвет почти не просматривалось. Может, потому, что было мало света? Точно. Надо открыть шторы и посмотреть. Но сначала стакан. Старый смотритель заброшенного депо, с которым я пересеклась очень давно, после побега из первого приюта, говорил: надо тяпнуть и занюхать. Ну-у, блин! Я первые два стакана неправильно выпила! Кстати, а чем надо занюхивать? Филин вроде что-то говорил, но я точно не помню, что. Там еще было что-то про закуску и про то, что нормальные люди в одиночестве не пьют. Я всхлипнула, по щекам потекли слезы. Если нормальные люди в одиночестве не пьют, а я пью, значит, я ненормальная, и поэтому меня мама с Милой поменяла. Где-то в районе сердца неприятно закололо, а горле встал ком. Неожиданно вспомнилось, что мама Елена тоже менталист, и тоже ненормальная. Это потому, что она одна пила? Или если ты однажды выпьешь один, это еще не показатель ненормальности? А является ли показателем ненормальности то, что ты пьешь один чай, или кофе, или молоко? А какие еще показатели могут быть? Может, все в комплексе рассматривать надо! Точно, любая проблема должна быть рассмотрена комплексно. Может, для полноты картины должно быть еще что-то, ну, типа триады Макдональда для маньяков. У них энурез, пиромания и зоосадизм, а у других…у других, ну, другой набор.

Закусывать! Филин точно говорил что-то про закусывать! У деда здесь точно есть все для “Ивановской” закуски: лимон, сахар и кофе. Для нее термической обработки не надо. О, даже лимончик порезанный остался. Еще лучше! Промахнулась мимо сахарницы. Рассыпала кофе. Парам-пам-пам. Дважды. Не получается смешать, попробуем по отдельности. Кисло, горько, сладко. И что дед в ней находит? Надо коробку конфет распотрошить. Точно, коробка! Надо Злыдня разбудить и пожаловаться! Или нет. Я медленно и показательно злодейски растянула губы в улыбке. Я что, зря училась? Я и сама могу… Все могу, все сама. Мне нужен курьер. Значит, надо в караульную. Там видеокамеры, не думаю, что сегодня, ну или уже вчера было много курьеров. Значит, находим видеозапись курьера, находим компанию, приходим в офис и вежливо спрашиваем, кто именно доставлял посылку в дом Огневых. Потом идем к курьеру и… На этом моменте я немного застопорилась. В голове шумело, в глазах почему-то плыло и двоилось. Странно, не так уж много я и выпила, три рюмки каких-то. Или это потому, что я пила не по заветам Филина? А, неважно. Идем к курьеру. Идти с пустыми руками нельзя, значит, надо подобрать инструменты, способствующие быстрому и добровольному раскрытию интересующей меня информации. А что брать? Плохо, что нет стандартизированного набора. Значит, будем импровизировать. Для начала мне нужна плойка, ну такая конусообразная и без зажима. Кто-то из горничных жаловался, что купил такую, а у плойки максимальный температурный режим порядка двухсот сорока градусов вместо двухсот, и она волосы сожгла. Плойка точно есть у тети. Может, не такая мощная, но мне сойдет и, может, даже не одна. Еще нужны щипчики маникюрные, и не маникюрные тоже нужны. Насчет плоскогубцев не уверена, но вот иглы для вышивки бисером точно можно взять. Они тонкие, и их много. О, гильотина для сигар! Мицеллярка, спиртовые салфетки, дождевик, перцовый баллончик, скотч, стяжки. Вместо них лучше колготки взять, шелковые. Они в сумочке подозрения не вызывают. Впрочем, я же не пытать кого-то собираюсь, а вежливо спросить и получить ответ. Может, тогда еще бутылку виски кинуть в сумку? Сумка в комнате. К себе точно не пойду! Надо на кухне какую-нибудь хозяйственную найти, большую и вместительную, а то в эти дамские крохотули только телефон влезает, и то не всегда! Решено! Ввожу новую моду на авоськи.

При попытке отойти от бара, я начала заваливаться влево. Выровнялась. Тихим, незлым словом помянув тех, кто делает такие неудобные тапочки. Некоторое время с большим удивлением рассматривала собственные босые ноги. Странно, а почему я не в тапочках? Неважно. Чуть пошатываясь, направилась к караульной: сначала надо выяснить, кто курьер. Караульная ожидаемо оказалась заперта. На стук не открыли, и даже не спросили, кто. Какие невежливые люди. Ладно, я не гордая, я сама открою. Ключ от караульной есть у дежурного смены и у Злыдня. Я трезво оцениваю собственные таланты, и поэтому изъять ключ у Максима Леонидовича будет непросто. Точно, можно отмычкой попробовать! Меня когда-то учили, точнее, показывали, но ведь это практически одно и то же! У меня нет отмычки. И шпильки нет. А можно ли открыть замок швензой от сережек? Они, если разогнуть, длинные и мягкие. Первая, с правого уха, не выдержала моих издевательств по выпрямлению и сломалась пополам. С левой все прошло успешнее. Я зевнула и пару раз ткнула в зазор между дверью и стеной. Появилось некоторое ощущение неправильности происходящего. Замок двоился и пританцовывал, нагло мигая зеленоватыми кнопками. Ну и ладно. Тогда пойду забирать ключ у Злыдня. Он — добрый, он даст.