Чтение онлайн

— Удивляюсь я вам, дамы, что одной, что другой. Мира Александровна, вам же не отрезанную лошадиную голову прислали. — Максим Леонидович все еще никак не мог прийти в себя.

— Да лучше б ее, — я тяжело вздохнула. — Ну или руку там, уши отрезанные. Я и сама не знала, что могу так на них среагировать. Успокаивало только то, что тетя тоже их не любила и боялась.

Максим Леонидович оглядел нас с тетей и снова покачал головой.

— Если б не знал всей истории, то решил бы, что вы мать и дочь. Семейное сходство налицо.

Мне оставалось пожать плечами.

— Так, а в караульную вы чего ломились, Мира Александровна?

Я коротко описала свой пьяный план и немного ссутулилась под тяжелым вздохом безопасника.

— И чего вам неймется? У вас целая служба по решению этих вопросов есть. Это наша работа — с паяльником по улицам бегать!

— Не с паяльником, а с плойкой, — педантично поправила тетушка. — не самый плохой вариант, между прочим. Ладно, пойду я, у меня еще дела, а вы пока сами разбирайтесь. Только, Максим Леонидович, вы уж узнайте, как к нам попала эта коробка, минуя все протоколы охраны.

Пустую коробку из-под тараканов в караулку принес один из безопасников. Я наотрез отказалась заходить в комнату до тех пор, пока ее не обработает дезинсектор, а трупы этих тварей не будут утилизированы, желательно в кислоте, в серной. К коробке прикасаться тоже отказалась. При одном взгляде на нее я начинала нестерпимо чесаться, и мне начинало казаться, что по мне кто-то ползает. Чем больше я думала о содержимом, тем сильнее начинала накручивать себя. А в какой-то момент поймала себя на желании пойти в бар и снова напиться. Плохо. Увлечение подобного рода стимуляторами до добра точно не доведёт. Надо будет с психиатром поговорить, может, подскажет что-то, да и деду стоит рассказать. Точнее, не “стоит”, ему придется рассказать. Не заметила, кто подсунул мне чай с ромашкой, но от травянисто-горчащего привкуса неожиданно стало легче, и напряженные нервы потихоньку стали расслабляться. В коробке неожиданно оказалась и поздравительная открытка. Что странно — рукописная. “Барышня Огнева, сердечно поздравляю вас с помолвкой, слишком хорошей для вашего статуса, происхождения и манер.”

— Детский сад, — покачала я головой, и СБ-шники поддержали меня дружным гулом.

Округлый витиеватый почерк с завитушками, откровенно женский и очень красивый. Я так писать не умела, у меня получалось, как у курицы лапой, так что я даже позавидовала отправительнице. Вот уж действительно каллиграфический. Если присмотреться, вроде даже чернилами написано, не удивлюсь, если и ручкой перьевой.

— Может, имитация? — высказал предположение кто-то из ребят, которые вместе со мной рассматривали открытку. — Ну нельзя же быть такой дурой, чтобы своим почерком написать. Уникальный же! Сделать экспертизу при наличии второго образца, сходство легко установить.

— Имелся бы второй образец, — отмели версию.— Или еще один подарочек подождем, с крысами для разнообразия?

— А что в крысах плохого? — не поняла я. — Милые же создания. Умные, как черти. За кусок сыра могут очень много сделать. Я одного старика знала, так он надрессировал парочку приносить ему лаве да рыжье.

— Мира Александровна! — меня дружно осудили за использование жаргона. Неожиданно выскочило, вместе с другими, вроде бы похороненными воспоминаниями. М-да, за речью придется последить.

— Скорее всего, почерк действительно чужой. — предположила я. — К тому же если бы я такой фортель решила выкинуть, то выбрала бы за образец кого-то, у кого зуб на Огневых. Благо, образцов чужих почерков у каждой аристократки с десяток наберется.

— Приглашения, — кивнул Максим Леонидович. — Самые важные виновницы торжества пишут от руки. Вот тебе образец и даже с указанием фамилии, выбирай — не хочу. Вот только к разрыву помолвки это точно не приведет.

— Зато создаст ненужное напряжение с посторонним кланом. Может, на это и расчет?

— Может, — согласились СБ-шники, а потом задали логичный вопрос:

— Приглашения где?

Я недоуменно посмотрела на ребят.

— С образцом сравнить.

— Я на приемы хожу только обязательные, — напомнила я. — Приглашения до меня не доходят. Оседают на этапе Сашки и вежливого отказа. Так что трясите Сашку, а я видео посмотрю.

— Руки прочь от мониторинга, — Фыркнул Максим Леонидович. — Вместе смотреть будем.

А интересненько получается. На видео с камер видно, как курьер в низко надвинутой на глаза красной кепке, сильно склонивший голову, и в красной фирменной куртке, подходит к черному входу. Стучится, а потом прикрывает лицо коробкой и, кажется, только после этого поднимает взгляд на собеседника. И разговаривает с кем-то. Потом передает коробку, но также сильно наклонив голову, позволяет расписаться и уходит очень талантливо, не попадая в кадр лицом. Каюсь, мне показалось, из этого небольшого кадра ничего толком выдрать не получится. Ведь даже лица человека, с которым разговаривал курьер, не было видно. Однако…

— Посылку у курьера Артем Бабушкин забрал, — подал голос один из парней. И на молчаливый вопрос Максима Леонидовича пояснил:—Там руки в кадр попали, А у Бабушкина они очень примечательные: пальцы короткие, с ногтями-лопатками, и с наколками. Бабушкин по молодости лет много чудил, вот и обзавелся перстнями.

Под моим заинтересованным взглядом говорящий фыркнул. — Не те перстни, о которых вы, Мира Александровна, подумали. Чистый он.

Действительно, о чем это я: человека, имевшего ходку в места не столь отдаленные, не то что в главный дом не взяли, его бы и в клане держать не стали. Исключения бывали, но редко и, как правило, очень специфичные. Но в общем и целом приговор императорского суда означал автоматическое исключение из клана. Многие желающие смыть позорное клеймо кровью и получить право на возвращение в клан подают прошения о смене каторги на службу в отряды мертвецов. Двадцать пять лет безупречной службы на передовой с шансами не вернуться, и судимость гасится. Причем срок службы в таких отрядах всегда был один, независимо от преступления, зато так можно сохранить дворянство, места в клане и, что важнее всего для пробужденных, обойтись без блокираторов.

Отвлеклась. Хотя курьер очень старался не попадать в кадр, в какой-то момент он очень неудачно для него самого повернулся, и на куртке можно было разглядеть обрывок названия “...ерская …авка …щества …акова”. Вроде и немного, но уже на первой странице поискового запроса “|курьерская доставка по столице” выскакивало название “Курьерская доставка товарищества Аракова”, где пара румяных краснощеких курьеров позировала в этих самых красных куртках.

— А не слишком ли все просто? — усомнилась я. — Разве не должно быть так: под покровом ночи некто созванивается с исполнителем по одноразовому телефону. Они шепотом обсуждают, что именно и кому надо передать. Ловкий исполнитель приходит в дом, ни разу не попав в камеры, а потом исчезает, растворившись в ночи, выкинув приметную красную куртку, призванную отвлечь внимание, в ближайшую мусорку?

— Мира Александровна, вам бы романы писать, такая фантазия, — похвалил один из ребят. Самый рыжий. — Нет, если бы вам руку отрубленную прислали, голову лошадиную или ухо, то скорее всего, так бы и было. И то не факт. Почти у каждого клана есть своя команда по “грязным делам”. Не стали бы искать никакого исполнителя со стороны. Да и использовать обычного курьера втемную проще. Следов меньше, возни меньше.

— И что, мы ничего не узнаем? — расстроилась я, так как уже составила для отправителя целое меню из доброго десятка сложных блюд с обязательной термической подготовкой, разумеется, собственного приготовления.

— Ну почему? Сходим пообщаемся, думаю, в товариществе в помощи не откажут: если не по доброте душевной, то за мзду малую.— поддержал разговор Максим Леонидович. — Мы, конечно, не на своей территории, но так мы же люди воспитанные, вежливые, нам только поговорить. Всего пару вопросов задать.

Ага, действительно, всего два. Кто передал коробку и как курьер вручил ее слуге в обход протоколов.

— Я с вами! — сразу обозначила свое мнение я.

— А может, дома посидите, — неожиданно тоскливо предложил наш главный. — У вас, Мира Александровна, свадьба на носу. Приготовлений много.