Чтение онлайн

— Не слишком, — отмахнулась Александра, — помимо меня на выставке есть и другие распорядители, вдруг кто-то еще захочет купить понравившуюся картину, так что я вполне могу уделить вам все свое время. Рабочее, — она интонационно подчеркнула последнее слово, и я понимающе покачала головой.

— Думаю, вас интересует смерть Юлии Вагнер, — уточнила Александра. Мне оставалось только вздохнуть:— Судя по всему, уже все в курсе моего интереса к этому делу, — вопрос был риторический и по большому счёту не требовал ответа, но тем не менее я его получила. Моя собеседница довольно улыбнулась, немного задрала напудренный носик и, кажется, став чуть-чуть выше, заявила:

— Когда мы рассылали приглашения, — весьма обтекаемо ответили мне, — мы рассматривали вариант вашего визита и, соответственно, озаботились необходимостью собрать небольшое досье на возможного нового покупателя.Мне оставалось только восхититься тому, как поставлена работа в галерее Энтони Морозова. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Морозовы — фамилия старая, которая почти всегда занималась торговлей и даже числилась в поставщиках Императорского двора уже добрых полтора столетия. Так что построить работу с аристократами они умели.

— Юля была девочкой тихой, — начала свой рассказ Александра, — поступила в училище на полный пансион, там ее и заметила Энтони, и сделал некоторую протекцию, как я уже говорила, в его интересе к ней не было ничего… этакого, — женщина некоторое время замялась, пытаясь подобрать слова, но в результате, просто махнула рукой— я бы сказала, чистое восхищение талантом. Вагнер была действительно хороша в своих работах, она могла передать чувства, эмоции лучше, чем многие, и очень неплохо владела живописными техниками. Разумеется, такой бриллиант требовал огранки. Энтони хотел послать её в Италию, но вы понимаете, тогда слухи об их связи стали бы сильно громче. Именно тогда Морозов и утвердил Грант, придумал эту выставку, по итогам весьма строгого подбора целой комиссии подбирались молодые авторы. Вы не подумайте, что всё это было сделано исключительно под Юлю, нет, как я уже говорила, была целая комиссия. И если бы у Вагнер не было таланта, её бы не взяли, как бы хорошо к ней не относился Энтони. Ирина, как вы понимаете, тоже претендовала на участие в выставке, она талантливая девочка, очень талантливая, экспрессивная, которая пробует себя в различных художественных направлениях, и работы ее не соответствуют теме. А точнее, они не соответствовали стилю, в котором должны были выполняться работы, не каждый может оценить квадратного князя Зиму или треугольную, прости господи, княгиню Вьюгу.

— Но какой бы талантливой она ни была, мне кажется, её поведение, к тому же по отношению к уже умершей знакомой, несколько выходит за рамки приличия, — осторожно уточнила я.

— Да,да, разумеется, — затараторила Александра. — Меня подобное поведение тоже удивило. Хотя Ирина темпераментная девушка, она понимает границы дозволенного и раньше волю своему темпераменту на людях или там, где они могут появиться в разгар ссоры, не давала, а сейчас она как будто с цепи сорвалась. Понимаете, хоть Ира и Юля не были близкими подругами, их вполне можно было назвать приятельницами. Хотя Ира и довольно быстро обзавелась влиятельной покровительницей, и между ними, разумеется, вспыхивали трения. До недавнего времени всё было нормально, я имею в виду, что никто не пытался облить картину краской, порезать холст. Знаете, художники натуры творческие, им свойственно порой перегибать палку.

— Я далека от художественных кругов, — осторожно заметила я и, задумавшись, отхлебнула порядком подостывший чай, моментально закашлявшись. Боже, он такой сладкий! Туда что, сахарницу высыпали? — возмутилась я про себя и одновременно с этим отметила, что Ярославу бы понравилось. Жестом успокоив встревожившуюся женщину, поставила чашку, на низенький столик и чуть хрипловатым голосом заметила:

— Боюсь, о подобном поведении художников я раньше наслышана не была, — призналась я, а Александра хохотнула:

— Ну хуже нас, художников, отжигают только артисты и балетные. Так вот, незадолго до смерти Юлии они с Ириной сильно повздорили. Как раз были объявлены результаты работы комиссии, и стало известно, что именно Вагнер в составе группы поедет на стажировку в Италии. Для Иры это стало настоящим ударом, она абсолютно уверена в том, что Вагнер использовала не самые благородные методы для того, чтобы добиться победы. Они поссорились здесь, в галерее, потом Ирину забрала барышня Мышкина, а Юля отправилась к себе домой. Она снимала небольшую квартирку практически под самой крышей, говорила, что оттуда открывается чудесный вид на город. А на следующий день или через день, простите, я сейчас уже не вспомню точно, нам сообщили о её смерти. Разумеется, всех начали таскать на допрос. Ирину, наверное, допрашивали раза два или три, а то и все четыре. Она потом долго разорялась, что из-за их допросов так и не смогла закончить картины к выставке. Она была уверена, что после смерти Юли место на выставке освободится для неё. — Звучит прямо как мотив для убийства, — хмыкнула я.

— Думаю, в полиции считали так же, — отозвалась Александра. — Но, как вы понимаете…

—Если Ирина не арестована и ей не предъявлено обвинение, то, скорее всего, от неё как от предполагаемой убийцы отказались в пользу других версий. — покивала я головой

—Скажите, вы действительно хотите организовать посмертную выставку Юлии? — Осторожно уточнил Александра, понимая, что подобное я могла сказать в заполиные эмоциях.

— Да., — подтвердила я,— Как и выкупить все её картины. Возможно, часть потом передам в дар императорскому музею. Ну или открою свой, — улыбнулась я.

— Видите ли, несмотря на то, что Юля была молодым художником часть ее работ уже было продано, и на их выкуп понадобится время. Да и не так много этих работ, чтобы организовать музей. Юлия очень скрупулезно подходила к работе и, как правило, тратила на написание много времени. Сейчас практически на всё, что осталось после неё, есть права у нашей галереи.

— А как же её родители, близкие, семья?

— Насколько мне известно, у Юли никого не было, — вздохнул Александра. — Разве что только наш небольшой кружок. С выставки я уходила с тяжёлым сердцем. Мне до слёз было жалко молодую талантливую девушку. Так получилось, что о жертвах я всё узнавала из рассказов, но, столкнувшись с картинами Юлии, мне показалось, что я смогла немножечко заглянуть в глубь неё, возможно, стать к ней немножечко ближе. А то, что я обнаружила её тело, вызывала ещё больший эмоциональный отклик. Пока мы ехали в машине домой, дед что-то рассказывал, а я смотрела в окно и пыталась успокоить бушевавшие эмоции, среди которых ярко выделялось желание прибить того, кто виновен в этих убийствах, как бы непрофессионально это ни было.

— Слишком много трупов, — вздохнула я, развалившись на кровати.

Сашка, в кои-то веки занявшая место на полу, скрестив ноги по-турецки и опершись локтями на кровать, посмотрела на меня и уточнила:

— Ты о чем?

— Слишком много трупов вокруг Маши Мышкиной, ты не находишь? — Я резко села, а потом, поморщившись, потрясла головой, пытаясь разогнать черные мушки, запрыгавшие перед глазами.

— Но если только опосредованно, сама она лично с этими трупами никак не связана, — уточнила Сашка.

— Она не связана. — Согласилась я с этим, вполне обоснованным, замечанием, а после поспешила уточнить: — А вот ее свита связана еще как. Там каждую первую можно тянуть для допроса как потенциальную убийцу. Некоторое время мы молчали, осознавая, что буквально почти каждую девушку из компании Маши Мышкиной уже-таки допрашивали в связи со смертью их “недоброжелательниц”. Там в допросной со своим персональным убийством не побывала только Лира Волкова и Инна Добрышевская. Возможно, их трупы пока не нашли. В смысле, не их, конечно, а, так сказать, парные им. Они просто обязаны быть, так сказать, по закону парных случаев. В конце концов, не зря говорят, что «один раз — случайность, два — совпадение, а три — закономерность».

— Ты же не хочешь сказать, — неожиданно рассмеялась Сашка, — что это Мария Юрьевна Мышкина убивает? Для светской львицы нетипичное времяпрепровождение. Да и зачем ей это? Мне кажется, гораздо проще отомстить обидчикам, натравив на них какой-нибудь СМИ. Ты не хуже меня знаешь, что пресса порой бывает беспощадной, и стоит кому-нибудь оступиться, они устраивают настоящую охоту. Хотя, стоит признать, газетные заголовки в этом случае получились бы на славу. Как тебе такой вариант: «Темная сторона современной аристократии» или «Порочные тайны почти кронпринцессы»? Сам Б.Р.Езгливов обзавидуется.