Чтение онлайн

— Будь всегда осторожен. И помни: нам плохие машины не нужны…

Исписав дефектную ведомость, Андрей встал.

— Волчок давно улетел? — спросил он по селектору.

— Давно, скоро будет садиться.

— Передай, Наташенька, пусть потом в летный зал поднимется.

— Хорошо, Андрей Николаевич, но у него еще одна машина.

Аргунов взглянул на часы. Ровно три.

Лариса, наверное, волнуется. Надо позвонить, может, она захочет вечерком куда-нибудь сходить. Не мешает развеяться…

Горячка на ЛИС, неполадки в новой машине сильно утомляли его.

— Ох и работка у тебя! — вздыхала Лариса, а когда он начинал рассказывать, какое это чудо — самолет, который он сейчас испытывает, она нервно обрывала: — Перестань, посмотри лучше, на кого ты стал похож со своими самолетами!

«Светлана бы так не сказала», — думал он и замолкал.

«Она бы так не поступила… Так бы не сделала…» — все чаще и чаще лезли в голову непрошеные сравнения.

Странное дело, чем дальше в прошлое уходили дни, тем чаще вспоминалась ему Светлана. А в последнее время все снилась ему по ночам. Но сейчас не надо об этом.

Мысли его снова вернулись к машине.

«Производственный дефект? Исключено. Видимо, просчет кроется в самой конструкции планера самолета: центровка более задняя плюс к тому скольжение на пилотаже. Как только Волчок сядет, надо собрать испытателей и поговорить на эту тему: пусть повнимательнее будут».

Навстречу Аргунову попался Струев, уже в высотном костюме и в гермошлеме.

— Раздевайся, не полетишь, — сказал Аргунов.

Тот неприязненно посмотрел на Аргунова.

— Почему?

— Надо кое в чем разобраться.

Струев недовольно скривился, но смолчал и вернулся в гардеробную.

Андрей вышел на улицу и зябко поежился.

Холодновато. Бетонированная полоса блестела от недавнего дождя. Торопливо пролетел косяк уток и скрылся за полукруглой крышей высокого ангара. В сыром воздухе трепетно вздрагивали голые сучья тополей.

Андрей прошелся по мокрым листьям, устилавшим землю, хотел присесть на скамью, но она тоже была мокрая.

Скоро зима. Будет первая пороша, когда так и тянет, перекинув через плечо ружье, уйти в лес, поискать зайчишку. А как хорошо зимним деньком податься на лыжную базу «Снежинка» и покататься на лыжах! Ядреный, родниково-чистый воздух, звонкие голоса, сияющее солнце, гулкий лес — все это освежает и заряжает бодростью на всю неделю.

Ревущий звук взрывной силы оглушил его.

От неожиданности Андрей вздрогнул.

В небо уносился самолет.

«Волчок!» — понял Аргунов, погрозил ему вслед огромным кулаком и невольно залюбовался: ничего не поделаешь, чисто пилотирует! Впился глазами в тающую точку, — не оторвать! — а самолет скрылся за облаком и снова вынырнул оттуда, круто пикируя и ввинчиваясь, точно собираясь пробуравить земной шар насквозь.

Нисходящие бочки! И опять — вверх!

— Ну, погоди! Только сядешь, я задам тебе жару! — вскипел Аргунов. — И Денисюку перепадет, что не запретил пилотаж над аэродромом.

Вдруг в верхней точке петли самолет неожиданно сделал резкую полубочку и, уже не подчиняясь никаким законам аэродинамики, стал падать, быстро кружась, как лист, слетевший с дерева.

«Штопор!»

— Выводи! — в ужасе закричал Аргунов и тут же понял, что Волчок ничего не успеет сделать со взбунтовавшейся машиной: высота была катастрофически мала. Понял он и то, что ему не успеть добежать до диспетчерской, чтобы хоть что-нибудь предпринять, да и вряд ли он сможет чем-то помочь.

Теперь все зависело только от самого летчика. Решит и успеет ли он катапультироваться?

— Валера, прыгай! — закричал Аргунов.

«Почему он медлит, почему?» И тут стало предельно ясно почему. Самолет падал прямо на гигантский сборочный цех, где трудились, ничего не подозревая об опасности, сотни людей. Рядом со сборочным был механический цех, а еще чуть поодаль лаборатория — и везде люди, люди…

Оцепенев, Андрей ждал исхода.

Все-таки летчику удалось отвернуть от завода.

Когда до земли оставалось совсем немного, от падающего самолета отделилась маленькая точка. Распалась на две части — человек и кресло, — вспыхнул и тут же погас парашют. Белый купол его застрял в ветках деревьев. А самолет ударился плашмя о землю совсем неподалеку от серого здания цеха.

К месту падения устремились автомобили, бежали люди.

Ревущие сирены пожарных машин будоражили нервы.

Все, кто был на летно-испытательной станции, битком набились в автобус и мчались туда же.

— Где летчик? — крикнул, задыхаясь, Аргунов, как только выскочил из автобуса.

— Увезли.

— Жив?

— Живой.

У Аргунова отлегло от сердца: «Обошлось… А самолет? Да черт с ним, с этим самолетом!..»

Главное, Волчок жив! Хоть и зол он был на него, но сейчас было не до этого. Жив-то жив, а здоров ли? Парашют почти не наполнился воздухом, и удар, наверное, был такой, что косточки затрещали. Только бы не совались к нему сразу с расспросами: что да как? Ведь человек, побывав на краю гибели, обычно впадает в состояние шока, в такие минуты его лучше не трогать.

Аргунов еще раз окинул взглядом место падения машины и поразился внезапному открытию. Даже если специально рассчитывать, вряд ли можно угодить так, чтобы не врезаться ни в одно из зданий. И хотя Волчок боролся до конца, Андрей понимал: машина не подчинилась ему полностью. Случилось чудо, и это чудо спасло жизнь сотням людей.

Машина упала метрах в двадцати от сборочного цеха. Она не взорвалась (на удивление), хотя и загорелась, обдав угол цеха керосиновой гарью, но подоспевшие пожарники быстро потушили огонь.

На черной «Волге» подъехал директор завода. Вылез, огляделся. Заметив Аргунова, быстро подошел к нему.

— Вы видели, как это произошло? — спросил Копытин.

— Видел.

— Как?

— Самолет попал в штопор.

— Что, летчик не справился с управлением?

«Вот оно… начались кривотолки!» — возмутился про себя Аргунов и сказал, как отрезал:

— А этого я не знаю!

Копытин разом сунул руки в карманы и отвернулся от испытателя. Лицо его потемнело от промозглого сырого ветра, сделалось отчужденным и злым.