Поднебесный гром
Шрифт:
— Я не знала, что ты уже дома, а то бы раньше пришла. — Она снова чмокнула его в щеку: — Устал?
— Устал и хочу в отпуск. Так что собирайся, на днях отчалим. Ты когда школу заканчиваешь?
— Тоже на днях.
— Вот и отлично. Ну что ты так на меня смотришь? Давно не видела?
Ольга радостно вздохнула:
— Папка, ты у меня самый замечательный на всем белом свете!
— Так уж и на всем? — отшутился Андрей.
— Конечно! Я только подумала, а ты уже угадал мое желание. — И она в восторге закружилась по ком нате: — Ура! Мы едем в Ташкент! Ну, держитесь, бабушка и дедушка! Весь мед ваш поедим и все дыни слопаем!
Засыпали они в этот вечер оба счастливые — в мечтах о теплом лете, о вкусном меде, об отдыхе…
3
Этот день для Льва Струева начался неудачно. Когда он предстал пред ясны очи летного врача Тамары Ивановны Колесовой, та категорически заявила:
— Сегодня, Лев Сергеевич, вы летать не будете!
— Как это? — воскликнул Струев. — Почему?
— Это вы мне должны сказать почему. Кашель сильный? — спросила Тамара Ивановна.
— Какой кашель? Что вы мне голову морочите?
— Не кричите, — спокойно ответила Тамара Ивановна, — я только исполняю свои обязанности. А кричать вы можете, если захотите, на свою жену. И то когда женитесь, — с усмешкой добавила она.
— Но почему вы меня не допускаете к полетам? — не унимался Струев.
— А потому, что вы больны. Вон как носом шмыгаете. Вчера вечером температура была?
Струев молчал.
— А в молчанку играть не надо, — мягко заметила Тамара Ивановна, — порядочный летчик всегда признается, что он нездоров.
— Да порядочный летчик… — начал было Струев, но, увидев входившего в кабинет Аргунова, замолчал.
— Так была температура или нет? — допытывалась Тамара Ивановна.
Струев продолжал молчать.
— В таком случае, — жестко сказала Тамара Ивановна, — вам нужен не доктор, а ветеринар!
— Почему ветеринар? — оскорбился Струев.
— Тот привык иметь дело с бессловесными животными, а я, простите, врач.
Она быстро написала что-то на бумажке и протянула ее Струеву. Это была справка об освобождении от полетов.
Резко отодвинув стул, Струев поднялся:
— Хорошо, я докажу, что я здоров. А вы просто придираетесь ко мне, вот и все! — Он взял справку и разорвал ее на мелкие кусочки.
Что делать на аэродроме, когда тебя отстранили от полетов? Кругом суетятся, бегают, все заняты делом, и только ты один ходишь как неприкаянный. Нет, лучше уж посидеть дома, почитать книгу, да и лечиться надо. Как ни крути, а он действительно простужен, только не хотел в этом признаваться. Думал, обойдется и так.
Не обошлось.
Дома, как всегда, идеальный порядок. Мягкий, пушистый ковер скрадывает шаги, с полок призывно смотрят нарядные корешки книг. Рядом с ними маленькие модели самолетов.
Это было еще в школе испытателей. Как-то один из преподавателей, в прошлом известный летчик, пригласил Струева к себе домой. Жилье старого испытателя удивило и поразило его. Кругом, куда ни кинь взгляд, самолеты, самолеты, самолеты. Модели самолетов стояли на полках, шкафах, подоконниках, на письменном столе, среди книг, шкатулок и даже среди посуды в серванте.
Струев пил чай, слушал рассказы гостеприимного хозяина, а сам все поглядывал и поглядывал на модели самолетов. Уж очень они ему нравились. Легкие, отточенные — из нержавейки, из алюминия и просто из дерева.
Наконец Струев не выдержал и спросил:
— А зачем вам столько самолетов?
— Это те, на которых я летал, — пояснил хозяин необыкновенной квартиры.
— Как! — воскликнул пораженный Струев. — Их же больше сотни! И вы на всех летали?!
— На всех.
Старый испытатель раскрыл альбом с современными самолетами и вздохнул:
— А на таких, к сожалению, уже не довелось…
Вот тогда-то Лев Струев и решил коллекционировать модели освоенных им типов машин. Правда, этим можно было бы с успехом заняться, если бы он остался в испытательном центре, где пришлось бы летать на разнообразных аппаратах. Но весь выпуск новоиспеченных испытателей загремел на авиационные заводы…
Напрасно Струев строчил рапорты в управление летной службы министерства, напрасно домогался заступничества могущественных в авиационном мире людей — все было бесполезно. Так и пришлось стать обыкновенным заводским испытателем, облетывать серийные машины изо дня в день.
Скучная, незавидная работенка.
Нет, Струев не упрекал в серости своих товарищей. Их устраивала такая работа — пожалуйста. Он же хотел большего… И если иногда и допускал воздушное трюкачество, то это от тоски. От тоски по настоящему делу. Правда, поговаривали, что завод скоро приступит к выпуску нового типа самолета. Есть шанс отлить еще одну модель — шестнадцатую. Всего-то шестнадцатую… Негусто.
Лев Сергеевич ходил по комнате, вытирал и без того чистую мебель и думал, что ведь, в сущности, он — неудачник. Да-да, именно неудачник, хотя у него есть, кажется, все: и работа, и книги, и отдельная квартира. Квартирка, правда, маленькая, однокомнатная, но что ему, холостяку, еще нужно? Женится — дадут двухкомнатную. Но жениться как раз он и не торопился.
Вдруг Лев Сергеевич заметил валявшуюся под столом бумажку: а это что за непорядок? Батюшки, да это ведь письмо от матери! Забыл вчера прочитать…
Он любил свою мать и во всем слушался ее, а мать засыпала его письмами со множеством полезных советов. Она и на этот раз писала:
«Милый Львенок, я чувствую: не все ладно у тебя на работе, но ты не волнуйся. Ты у меня мальчик умный и старательный, и я верю: ты не затеряешься в общей массе. Надо только дождаться своего часа. Если товарищи спорят, ты помалкивай, пусть они набивают себе шишки. Заметят тебя, а не их. А заметят — так и пригреют. И тогда фирма и ты — заслуженный летчик-испытатель… Да, кстати, подыскала я тебе подходящую невесту. Представь, у них пятикомнатная квартира…»
Дальше читать не хотелось, и Лев Сергеевич скомкал письмо.
Сколько он помнил себя, главная мечта у них, Струевых, была — квартира. Отдельная. Ютиться в комнате надоело. В кухне на трех хозяек вечный содом творится. То кричат друг на друга, то отчужденно и враждебно молчат. Но молчание это обычно длилось недолго. Тягучая тишина нарушалась вдруг чьим-то восклицанием, походившим на вопль долго сдерживаемой души: «Как надоела проклятая общая кухня!» Каждая из хозяек принимала это на свой счет, и начиналось…