Чтение онлайн

Она мягко всхлипывает, когда я тянусь к ремню безопасности.

— Шшш, все хорошо. Просто поспи.

— А мой… папа?

— Он в порядке. Честно. Я выстрелил в него дозой, которая предназначалась тебе, а он крупный. Он очнется и будет в ярости совсем скоро.

— Доза для меня?

— Эм… ладно, вопрос справедливый. Позже я объясню.

Учитывая, что я вырубил Сола, у меня есть пара часов, прежде чем он отправится за нами. Моя цель в том, чтобы моя невеста была в безопасности, в моей постели и на землях Фьюри, когда ее отец нас догонит.

Пристегнув Луну, я плотно укрываю ее одеялом.

— К моменту, когда ты проснешься, мы уже будем дома.

— Но… я уже… дома, — сонно шепчет она.

Я качаю головой и убираю волосы с ее лица, украдкой целуя ее в лоб, пока могу.

— Детка, теперь я — твой дом.

Закрыв дверь, я кладу арбалет на переднее сидение и сажусь за руль. Когда я смотрю в зеркало заднего вида и вижу свое будущее, свернувшееся милым, сонным калачиком именно там, где оно должно быть, в моей груди бурлят адреналин и удовлетворение.

Утром моя безрассудная, непокорная жена будет меня ненавидеть, но она наконец-то, блядь, моя. Сейчас это все, что мне нужно. По крайней мере до того момента, пока я не заставлю ее полюбить меня в ответ.

Кайфолом — мой враг.

Пока мы едем, моя рука скользит сквозь горный воздух, будто по волнам. Мы проезжаем каждый поворот и каждый круг дороги-серпантина на пути к вершине горы, где мы устроим пикник после долгой дороги. Мама и папа усадили нас с Ноксом в машину вчера поздно ночью, так что проснулись мы будто в другом мире, том, что будто давно жил в моих костях и бурлил в крови. Теперь легкий и свежий туман целует мою ладонь, хотя дома такая влажность давит на меня, как тяжелое пальто. Мы едем вдоль рядов и густых чащ сосен и кленов, пока дорога не поворачивает и перед глазами не простирается горная долина с голубыми пиками и склонами. Мой слух наполняется низким, глубоким голосом, который что-то напевает…

… вместе с ритмичным поскрипыванием кожаного сидения. Я улыбаюсь от приятного мужского голоса, подпевающего льющемуся из радио, и устраиваюсь поуютнее в теплом одеяле и подушке, которые пахнут кленами, бурбоном и соснами.

Но когда я пытаюсь отрыть глаза, веки оказываются пересохшими и жесткими, как наждак. Мне приходится моргнуть несколько раз, прежде чем я вижу покрытые татуировками пальцы, постукивающие по рулю. Водитель сидит, откинувшись назад и положив одну руку на центральную консоль, и медленно покачивает головой в такт тягучим словам песни. Его пятичасовая щетина вполне может оказаться и вчерашней, а на мощной челюсти нет шрамов, как у моего папы.

А вот с руками дело обстоит совсем иначе. Красные, блестящие шрамы покрывают пространство между пальцами. Ладонь украшает татуировка в виде красивого черепа, и я вглядываюсь в черные буквы, набитые под костяшками его длинных пальцев.

Ф

Ь

Ю

Р

И

— Фьюри! — я резко выпрямляюсь, и ослепляющая головная боль вспыхивает позади моих век. Руки бессильно болтаются у меня за спиной, но как только к ним вновь приливает кровь, они взрываются от боли, будто их пронзают острыми иглами. — Господи боже, какого хера?

— Думаю, это и есть ответ на мой вопрос о том, в порядке ли ты.

— На самом деле, я в бешенстве, спасибо, что спросил, — сквозь зубы отвечаю я.

— Ну, и тебе доброго утра. Или полудня, — невероятные разноцветные глаза Ориона Фьюри, раскрашенные двумя оттенками, смотрят на меня в зеркало заднего вида. — Мы почти на месте. Осталось пару часов.

На месте?

Я выглядываю в окно элитного внедорожника, рассчитывая увидеть городские улицы, кирпичные дома, балконы, как у Джульетты, и двухэтажные особняки. Но нет.

По обе стороны дороги вид застилают плотные стены деревьев. Мы поднимаемся по горе, извилистая дорога абсолютно пуста как впереди, так и позади нас, ее бледно-желтая разметка едва различима. Цвета вокруг яркие — оттенки зеленого, коричневого и немного желто-оранжевого кажутся еще насыщеннее на фоне пасмурного неба.

Мое сердце сжимается. Все совсем как во время осенних каникул, которые мы проводили с семьей. Мы не приезжали сюда целых десять лет, с тех пор как…

...с тех пор как Кинг Фьюри заявился в Новый Орлеан и угрожал моей семье каким-то соглашением о помолвке.

Нахуй Фьюри.

— Ты меня что, похитил?

Это мне за то, что я смеялась над тем, как встретились мои родители. И какими милыми они бы ни были, это не заставит меня втрескаться в сталкера в черной маске. Не важно, насколько он горячий.

— Ну, ты уже взрослая, так что как уж есть, — он пожимает плечами. — Можем назвать это медовым месяцем.

— Нет, придурок! Я никак не собираюсь это называть, потому что никуда с тобой не поеду, — выпаливаю я пересохшими губами и пинаю спинку его сидения. — Отпусти! Меня!

— Серьезно, ты пинаешься? Но я ведь дал тебе подушку и все такое.

— А чего ты от меня ждешь? Ой, спасибочки за одеялко, которое дал мне после по-хи-ще-ния?

— А вот это уже не вежливо, маленькая птичка.

— «Маленькая птичка», — передразниваю я. — Как мило, Фьюри.

На самом деле, это и правда мило. Мне нравилось это слышать, пока он не привел в исполнение свой сумасшедший, злодейский план по моему похищению. Особенно учитывая его сильный южный акцент, эту мелодичную, глухую манеру речи, которая течет и переливается, как нечто греховное.

Конечно, ему я об этом ни за что не скажу. Особенно когда лиф впивается мне в подмышки, а белые перья тыкают прямо в сиськи. Я носила его на протяжении долгих часов репетиций, но лежать в нем? От души спасибо, но я лучше соглашусь на пытки.

Я ерзаю под ремнем безопасности, пытаясь почесать те места, где перья щекочут кожу, но мои руки, уже долго остающиеся связанными за спиной, отказываются двигаться. А все почему?

Ах да, точно. Потому что этот психопат похитил меня!

— Почему я все еще связана? — спрашиваю я, натягивая самодельные наручники, которые тут же впиваются мне в запястья. Возможности их расслабить совсем нет. — И кстати, спасибо что порвал мою любимую шопенку.

— Ну, ты не была против, — усмехается он.

Я поднимаю бровь.

— Это было до того, как я поняла, что ты и есть тот парень, который не смог закончить начатое в первый раз. Если бы я знала, то ни за что не пошла бы с тобой в гримерку. Ты… ты кайфолом!