Чтение онлайн

– В этой выписке речь о какой-то Абалаковой… Ну да, о Вере Ивановне Абалаковой… Не о Серафиме…

– Брось, – грубо сказал Роальд. – При чем тут это? Зачем тебе лишние объяснения. Разве ты смотрел у Симы паспорт?

– Нет.

– Знал ее полное имя?

– Нет.

– Знал имя ее мужа и сына?

– Нет.

– Ну вот. Это и есть реальность. Она назвалась Симой, тебе этого хватило. Бывает.

– Погоди, – отмахнулся Шурик. Он вел свое. – Зачем ей было врать? Если у нее нет мужа, нет сына, зачем ей было врать? Всегда проще говорить правду… Почему она выбрала вранье? Тут что-то не так, Роальд.

– Она не совсем обычный человек, Шурик, – осторожно заметил Роальд.

– Хочешь сказать, сумасшедшая?

– Тебе видней, – разозлился Роальд. – Ты, а не я, вляпался в эту историю. Имей мужество на все смотреть трезво. И помоги нам. Я намерен нырнуть сразу до дна, меня это профессионально заедает.

Шурик мрачно поднял глаза.

– Врач сказал – нет преступника… Он ведь так сказал?

– Именно так, но – нам, и – Врач! – грубо отрезал Роальд. – Хотел бы я видеть, как то же самое скажешь ты. И не нам, а тем мамашам, которые сутки, а то и двое бегали по загаженным пустырям, задыхаясь, заглядывали в каждый канализационный колодец, лезли на самые темные чердаки и спускались в самые дерьмовые подвалы… Хотел бы я видеть, как то же самое скажешь ты, но, опять же, не нам, а тем мамашам, что схватили инфаркт, потеряв своих детей или найдя их. – Роальд хлопнул ладонью по столу. – Может, ты знаешь почему один из этих мальчишек попал под машину?! Может, ты знаешь, где находится тот, второй, которого так и не смогли отыскать?! И не говори мне, что эти случаи могут не иметь отношения к Абалаковой! Могут!

Зазвонил телефон.

Роальд поднял трубку.

– Да… Оставайся… Конечно, звони… Ну, раз в полчаса… Какое мне дело до твоих жетонов? Найди!.. Да, в контору… Куда я денусь?…

И добавил зло:

– Откуда я знаю?… Может, всю ночь буду сидеть!..

И повесил трубку.

Они долго молчали.

Первым заговорил Шурик.

– Она ушла. Я о Симе… Она всегда исчезала сразу, но мне и в голову не приходило… Я никогда не спрашивал, где она живет… Точнее, спрашивал, но она твердила одно – зачем тебе?… Я и не настаивал… А потом спрашивать было уже неловко…

– Наверное, она что-то почувствовала, – предположил он, подняв глаза на молчащего Роальда. – Она очень остро чувствует все, что связано с ней. Я это знаю. Стоит мне подумать о ней, как она ладонью зажимает мне рот… Она мои мысли читает… Ве-е-ера Абала-а-акова… – протянул Шурик, как бы привыкая к новому имени. – Почему Вера?…

И сказал:

– Ее, наверное, надо искать дома или у друзей. Если у нее, конечно, есть друзья.

– Нет нужды ее искать, – сухо произнес Роальд. – Она и не думала прятаться. Она вообще никогда не пряталась. Я же говорил, она не помнит того, что с нею происходит. Потому никуда и не бежит. А сейчас она у тебя. В твоей квартире горит свет.

– Я мог оставить его включенным, – с надеждой ответил Шурик.

– Свет включили десять минут назад.

– Ежов звонил?

Роальд молча кивнул.

– Как он вышел на Симу?

– На Веру? – Роальд усмехнулся. Он как бы предлагал Шурику привыкать к новому имени. – Почти случайно. Об этом потом.

– Что ты намерен делать?

– Вообще-то я хотел взять ее с поличным. Не повезло. Ты помешал. Ежов считае, ты специально помешал.

– Роальд!

– Ничего не говори. Я тебе верю, – сказал Роальд сухо. – Просто ты не можешь не возникать в этой истории. Ежов на тебя не зря злится. Следующий приступ у Абалаковой может случиться через месяц или через год, а мы хотели погасить слухи. Сам знаешь, что это такое – слухи в большом городе.

Помолчав, он добавил:

– Правда, есть еще один вариант.

– Какой?

– Не привлекая внимания поместить Симу в лечебницу. Врач обещал помочь. Он сказал, что будет следить за ней. А слухи стихнут сами собой. Нет происшествий, нет и слухов. Правда, мы окажемся как бы не при чем. Никто и знать не будет, от чего мы избавили город.

– Что для этого надо?

– Поговорить с ней.

– Тебе ее не жалко?

– Нет, – сухо отрезал Роальд. – Мне жалко детей и мамаш. Они ведь тоже имеют право на жалость. С Абалаковой надо поговорить, – он впервые произнес фамилию Симы официально, как бы окончательно отрезая ее от Шурика. – Просто поговорить, без нажима. Упомянуть то и это. Проверить реакцию на ключевые факты. Проанализировать ответы. Что-то же в ней должно дрогнуть. Помнишь в кафе? До нее ведь что-то дошло, когда я спросил об игрушках. Она встревожилась. Значит, в ее памяти умерло не все. Значит, до ее памяти можно достучаться. Это небольшой шанс, но, в свое время, мы имели дело и с меньшими… Да, – утвердился он в своем решении. – С Абалаковой надо поговорить.

– Может, лучше сперва… поговорить… с Симой?…

– Не дури! С этой минуты Шурик, я не позволяю тебе дурить.

– Хочешь придти ко мне с диктофоном?

– Зачем? Я тебе верю, – сухо сказал Роальд, выкладывая на стол диктофон. – Сима может исчезнуть только если ей кто-то подскажет это. Сам понимаешь, какие возникнут проблемы там, где она будет жить. А здесь она теперь на глазах, возможно, мы ей поможем. По крайней мере попробуем.

– А диктофон возьми, – сухо добавил он. – Диктофон тебе пригодится.

– Помнишь Сашкиного бульдога? – спросил Роальд, подходя к сейфу. – Помнишь, у Скокова был бульдог?

– Еще бы.

– Помнишь, как он помер?

– Еще бы.

– Скоков убил его пробкой от шампанского. Совершенно случайно. Открывал шампанское, пробка выскочила и убила бульдога. Кто в такое поверит? А ведь случилось.

– К чему ты это?

– Ты сейчас напоминаешь мне Скокова. В тот вечер я был у него. У него лицо было такое же.

И выругался, открывая сейф:

– Какого черта! Каждый день, каждый час, каждую минуту я твержу вам – воспринимайте мир таким, какой он есть. Сам знаешь, собаку трудно убить. Но, оказывается, иногда ее можно убить пробкой от шампанского. Важно, куда попадет пробка. Ты понимаешь?

– Нет.

Как ни странно, Роальд вынул из сейфа початую бутылку коньяка.

– Хочешь?

– Нет.

– И правильно. А я выпью.

Он глотнул прямо из горлышка.

– Может, и правда. Может, лучше всего поговорить с нею тебе. Только не строй иллюзий. Она больна, ты должен это понимать.

– А если я не смогу?

Роальд пожал плечами:

– Тогда с ней придется говорить другим. Для нее это хуже. Но спокойствие города стоит этого.

– Она может отказаться от разговора. Она это умеет. Простой встанет и уйдет, такое уже бывало.

– Ничего страшного. Я же сказал, она не отдает отчета в своих поступках. Зато теперь она у нас на виду.

Он в упор глянул на Шурика:

– Понимаешь?

Шурик пожал плечами.

Счастливая улыбка Симы на фотографии убивала его. Он чувствовал разрывающую сердце жалость. К Симе? К себе? К неизвестной ему Вере Абалаковой? Почему, подумал он, в этой жизни никогда не бывает чистой радости? Почему любая радость всегда отравлена нищетой соседа, завистью коллег, случайностями, одиночеством, суетой? Почему человек одинаково несчастлив, как в переполненном людьми аэропорту, так и на необитаемом острове?

– Глотни, – предложил Роальд. – Ты ведь все равно напьешься.

– С чего ты взял?

– Сердце подсказывает.

– Сердце?

– А ты думаешь… – начал Роальд.

Но не закончил начатой фразы. Махнул рукой. Лицо его, как всегда, никаких особенных чувств не выражало.

Шурик неслышно открыл дверь и остановился на пороге.