Чтение онлайн

Серена шумно выдохнула, бросила взгляд на приборы и выровняла авиагоризонт. Дальнейшее обследование показало, что у нее — при определенном везении, конечно — хватит топлива, чтобы добраться до зоны радиосвязи со станцией Мак-Мердо и заодно приземлиться на твердый лед. Впрочем, она не могла так просто улететь, не сделав последнюю проверку. Серена напряженно вглядывалась в пенящуюся под днищем воду и едва сдерживала слезы. Город исчез, а стрелки топливомеров продолжали неумолимо падать.

Рыская в порывистом ветре под хмурыми небесами, она молилась о душе Конрада Йитса. Затем развернула машину курсом на шельфовый ледник Росса и станцию Мак-Мердо и понеслась над твердеющей поверхностью.

Ровно в шесть ноль-ноль по Гринвичу генерал-майор Лоуренс Бейландер, упрямый и неподкупный новозеландец, провел свой юнакомовский конвой через трещину, и «Хагглундсы» пересекли границу целевой зоны.

Буран уже давно замел всю площадку, и никаких внешних свидетельств американских ядерных испытаний теперь не найти. Потребуются дозиметрические обследования, термосканы и сейсмосъемки, чтобы выявить остаточную радиацию, погребенные под снегом сооружения и тому подобное. Возможно даже, придется вести бурение на взятие глубинных образцов подстилающего льда. Эх, где бы найти побольше времени…

Впрочем, Бейландер и сам понимал, что слишком уж далеко завел поисково-спасательную партию. Припасы подходили к концу, и генерал заранее принял решение, что вездеходы придется бросать и возвращаться по воздуху. Хуже всего то, что при нынешнем международном режиме и политике финансирования им уже не доведется вернуться в эту снежную пустыню. Пожалуй, единственной стоящей вещью, которую он извлечет из этого промерзшего ада, станут воспоминания о вытянутых физиономиях американцев, когда им предъявят счет.

Сейчас, однако, даже и эта последняя радость начинает, кажется, ускользать из рук. В расстроенных чувствах, физически и морально вымотанный, он готовился радировать на базу, чтобы выслали вертолет, как вдруг дорогу конвою преградил некий объект.

Наполовину вмороженный в лед красный «Хагглундс» провалился, судя по всему, в одну из трещин. Впрочем, он не перевернулся и теперь стоял на гусеницах, лишь слегка покосившись. Передняя часть кабины смята в лепешку.

Бейландер выругался и передал по рации приказ остановиться. Задержавшись на секунду, чтобы нацепить изготовленные по спецзаказу снегоступы из полипластика, он решил оставить двигатель работающим, затем рывком открыл дверь, спрыгнул вниз и длинными, неторопливыми шагами двинулся вперед через метровые наносы снега.

Добравшись до покореженного вездехода, он разок обошел его кругом, хмуро разглядывая останки. Какое-то темное пятно за потрескавшимся, заиндевевшим стеклом привлекло его внимание, и он наклонился поближе. Свернувшийся в клубок человек. Труп, если точнее. Если это один из американцев, то доказательство найдено. Бейландер выпрямился и заспешил к дверце кабины.

Он и так знал, что дергать за ручку — дело бесполезное, но все равно потратил несколько секунд для очистки совести. Нет, примерзла насмерть. Тогда Бейландер покрепче перехватил свой альпеншток, разбил им боковое стекло и пролез внутрь.

Человек лежал поперек кожаных сидений. Бейландер перевернул его лицом вверх. Мертвенно-бледное лицо когда-то принадлежало относительно молодому, симпатичному мужчине. С добрую минуту генерал рассматривал страшную находку, затем нагнулся поближе: а вдруг тот еще дышит? Нет, ни единого признака жизни.

Тогда он расстегнул комбинезон мертвеца и обнаружил под ним юнакомовскую униформу. «Черт возьми, это же один из наших, из той, первой группы!» Впрочем, ни документов, ни нашивок с именем на погибшем не нашлось.

Генерал попробовал прикинуть время смерти. Не так уж и давно, решил он, порядка суток, потому что кожа трупа едва-едва начинала принимать синеватый оттенок. Просто поразительно, как долго он продержался. Наверное, благодаря кабине: это она защищала инспектора от внешней среды и позволила почти что дождаться спасения. Должно быть, его последние часы были жутким калейдоскопом мерцающего сознания, бредовых видений и медленного отключения жизненно важных органов. Ох, не приведи Господь уйти таким путем…

Бейландер рассеянно снял с руки варежку и приложил два пальца к сонной артерии. К его изумлению, под кожей ощущался слабый-преслабый пульс.

На следующий день Конрад Йитс очнулся в частной палате медсанчасти станции Мак-Мердо. Долгое время он лежал просто так, не двигаясь, постепенно приходя в себя и осознавая, что ладони обмотаны бинтами, а одна рука находится на перевязи. В голове между тем грохотали барабаны. Он отыскал кнопку вызова, однако появившаяся медсестра приказала ему лежать смирно.

Конрад послушался и, глядя в потолок, принялся перебирать в памяти события предыдущего дня вплоть до середины утра. По ходу дела он набросал рисунок, удерживая ручку обеими перебинтованными руками, затем задремал снова. Когда он проснулся, рядом с койкой сидела женщина. Она улыбалась.

Конрад уставился ей в лицо:

— Ни дать ни взять старинная больница, даже сиделка имеется. — Он попытался улыбнуться в ответ, но боль оказалась слишком сильна. Голос же, напротив, по своей силе не превосходил шепот. — Ты давно здесь?

— Несколько минут, — ответила она, согревая Конрада своей улыбкой.

Впрочем, он знал, что это неправда. Еще ночью, придя в себя на несколько секунд, он заметил ее дремлющей на том же самом стуле. Помнится, в голове мелькнула мысль, что ему все это снится.

— Ты жива…

Он потянулся к ее руке, и девушка осторожно коснулась забинтованной ладони:

— И ты, Конрад…

— А остальной мир?

— Все в порядке. — У нее на щеке сверкнула слезинка. — Благодаря тебе.

— А что с Йитсом?

Она невольно напряглась.

— Думаю, уже миновал орбиту Плутона.

— Ты думаешь, его слова обо мне — бред сумасшедшего? — Конрад искательно заглянул ей в глаза.

— Не больше, чем затерянный город подо льдом.

Он помолчал.

— Как это понимать? Все же бред или правда?

— Никакого города нет, Конрад, — сказала она. — Все закончилось. Понимаешь? Точка.

— Не вполне, — возразил он. — Я совершил невероятное открытие. Вот, взгляни.

Он показал ей весьма приблизительный набросок солнечной барки.