Чтение онлайн

«Парень – псих, – охнул я про себя обреченно, – это объясняет все: и объявление в газете, и письмо, и одежду. Только чокнутый способен напялить на себя это пальто». Я осторожно попятился, пытаясь рассчитать пути отступления. Если что-то меня реально пугает, так это люди, съехавшие с катушек.

– Входите, мистер Митчелл, – прогнусавил коротышка, подвывая на манер толстухи. – Вам не нравится пальто? Мне тоже. Входите и садитесь. Я расскажу о нем, пока вы будете курить.

Его речь звучала почти разумно, но полностью моих опасений не развеяла. Я примостился на краешке плетеного стула – так, чтобы между мной и пальто оставался хотя бы стол.

– Я снимаю здесь офис три года, – продолжал он, почесывая нос мизинцем, – и восемь моих пальто были украдены. Это слишком, не находите? Тогда я приобрел эту вещь, и никто до сих пор не попытался ее стянуть. Может, она так и останется со мной до конца жизни, раз уж никому не приглянулась? Не то чтобы она мне нравилась, но я легко простужаюсь, а ходить без пальто в этом климате – рискованное занятие.

Он вытащил из кармана несвежий носовой платок и трубно высморкался.

– Кроме того, это полезно для бизнеса. Людей интригует необычное, они пытаются раскусить меня. Вся Вардур-стрит знает «человека в пальто». Это выгодная сделка, мистер Митчелл.

– Она должна быть очень выгодной, если компенсирует такой наряд.

Тонкие губы скривились в усмешке.

– У нас, иностранцев, изрядное преимущество перед вами: мы не застенчивы.

– Это уж точно.

Нет, коротышка определенно не сумасшедший. Я изучал его так же откровенно, как он меня. Интересно, из каких он евреев? Если существуют турецкие евреи, он мог быть из них. Смуглое лицо словно состояло из одного носа – гигантского попугаичьего клюва. Глаза, казалось, цеплялись за его бока, а тугой тонкогубый рот начинался прямо из ноздрей. Над этим шнобелем нависал лоб, переходящий в блестящую лысину. Редкие пучки жестких волос торчали над остроконечными, как у летучей мыши, ушами.

Он был на редкость уродлив, но стоило поймать на себе его пронзительный взгляд, и об уродстве больше не вспоминалось. Это был взгляд человека, способного строить империи, ворочать миллионами, перерезать горло собственной матери и затем рыдать над ее могилой. Теперь я был уверен, что жалкие комнатушки – всего лишь фасад, декорации, созданные для защиты от праздношатающихся зевак. Эти глаза и бриллиант толстухи – лучшее доказательство, что я попал в правильное место.

Я успел выкурить две сигареты, свои, не его, пока он терзал меня вопросами о каждой детали, упомянутой в моем опусе. Время от времени я картинно поигрывал мускулами – пусть полюбуется на товар, который покупает.

– Мистер Митчелл, вы не упомянули, что сидели в тюрьме.

Хороший заход… Вот этого я не ожидал.

– Кто упоминает о таких вещах? Это вредит бизнесу.

– Вы убили двоих, мужчину и женщину, когда в нетрезвом состоянии вели машину, верно?

– Так оно и было. Тормоза дышали на ладан, это могло случиться с каждым.

– Пьяницы действуют мне на нервы.

– Как и мне. Это произошло четыре года назад. С тех пор я многое переосмыслил.

– Те, кто на меня работает, не пьют, мистер Митчелл.

– Когда я вышел из тюрьмы, то поклялся, что больше не выпью ни капли.

Он впился в меня острыми глазками.

Ну-ну, никому еще не удавалось поймать меня на лжи.

– В таком случае…

Я чувствовал, что уже на три четверти в деле, и, когда он спросил про рекомендации, решил, что пора сыграть роль прямого парня.

– От моих рекомендаций, мистер Зарек, будет не много прока. Вам нужен телохранитель, я никогда им не был. Никто не может сказать, гожусь ли я для этой работы. Вам придется решать самому.

– Меня интересует, насколько вы честны, добросовестны и надежны.

– Стоит ли полагаться на чужие оценки? Нет ничего надежнее собственного суждения.

Он изучал меня больше минуты.

– Может, вы и правы, мистер Митчелл.

Итак, дело в шляпе. Так я и думал. Теперь посмотрим, что он собирается мне предложить. Как там насчет перспектив и достойной оплаты?

– По причинам, которые я объясню позже, мне нужно, чтобы кто-то вроде вас сопровождал меня в деловых поездках. Это может продолжаться довольно долго. Думаю, десять фунтов в неделю, плюс полный пансион, вполне достаточно за такую работу. Торговаться я не намерен.

– Вы упоминали перспективы.

Черные бусинки глаз сверкнули.

– О перспективах будем говорить, когда узнаем друг друга получше. Я сообщу, насколько вы подходите, в конце месяца.

– Жду с нетерпением конца месяца.

Дверь распахнулась, в комнату вплыла толстуха со стопкой писем и шмякнула ее на стол.

– Эмми, это Фрэнк Митчелл. Он будет работать на меня. Мистер Митчелл, это мисс Перл.

Знал бы я, какая роль уготовлена для нее в скором будущем, я был бы куда любезнее. Но я не знал.

Я одарил ее уничижительной усмешкой и откланялся.

– Так ты получил ее?

– Разумеется. Не думаешь ли ты, что я потащился бы к черту на рога, не будучи уверен в успехе? Послушай, детка, не приставай ко мне сейчас, я должен упаковать вещи.

– Упаковать?

– Правильно. Сложить вещи в сумку: упаковать.

– Ты уходишь?

– Совершенно верно, я ухожу.

Она побрела за мной в спальню, жалкая, как котенок на отколовшейся льдине.

– Я буду скучать по тебе, Фрэнки.

– Как и я. Такое случается сплошь да рядом. И потом, я буду забегать время от времени. Я не говорю «прощай», детка, я говорю «оревуар», что по-французски значит «скоро увидимся». А теперь успокойся и не путайся у меня под ногами.

Она съежилась на стуле, обхватив себя руками:

– Я не буду мешать. Хочешь, я помогу упаковать вещи?

– Нет уж, спасибо, знаю, как ты пакуешь. Я уж как-нибудь сам.

– Какой он, Фрэнки? – помолчав, спросила она.

– Крошка-еврей. В голом виде сошел бы за стервятника. Одет как клоун на манеже. Говорит, чтобы пальто не стянули, пришлось выбрать эту расцветку. Да уж, на такой прикид позарится разве что дальтоник или психопат.

– Но зачем ему телохранитель?

Я вытащил из гардероба пару костюмов и разложил их на кровати. Достал из-под туалетного столика три пары туфель.

– Сообрази мне что-нибудь выпить, и покрепче. Предполагается, что я трезвенник, так что, боюсь, на сегодня это последний шанс промочить горло.