Чтение онлайн

Она принесла двойной виски с чайной ложкой воды, как я люблю. Когда она протянула мне стакан, ее руки дрожали.

– Прекрати. Рано или поздно это должно было случиться. Ты ведь не думала, что я буду жить здесь всю жизнь, не так ли?

– Люди живут вместе всю жизнь.

– Кто я, по-твоему, – Дарби? [12]

– Фрэнки, если это из-за денег… Я скопила кое-что… Они твои! Все равно без тебя мне ничего не нужно.

– Только не начинай по новой.

– Зачем тебе уходить? Ты можешь охранять его днем, а ночевать здесь.

– Это круглосуточная работа. Кто-то шлет ему письма с угрозами.

– Пусть обратится в полицию.

– Подобные типы держатся от полиции подальше.

– Но он знает, кто ему пишет?

– Разумеется, нет. Он получил уже три письма, и автор, похоже, не семи пядей во лбу. Письма отпечатаны на машинке с западающими буквами «е» и «д», значит ее легко отследить. И бумага характерная: голубые листы с фигурными краями, какие обычно используют женщины. Знаешь, когда он показал мне письма, я сразу подумал о секретарше.

– У него есть секретарша?

– Разумеется, у него есть секретарша. Я, чтоб показать, мол, не лыком шит, намекнул: не худо бы ее проверить, отправитель-то, похоже, женщина. Так его чуть удар не хватил. Говорит: «Доверяю ей, как себе, мы фактически партнеры, она со мной уже десять лет, с тех самых пор, как ей минуло четырнадцать, а тому, кто будет ее очернять, лучше убираться отсюда подобру-поздорову». Ну, хочет смотреть на нее сквозь розовые очки – да ради бога, мне до лампочки.

– Как она выглядит? – будто бы невзначай осведомилась Нетта.

– Как еврейка.

– Еврейки бывают очень привлекательными.

– Она именно из таких. Жгучего, страстного типа, а что за фигура! Ничего подобного мне встречать не приходилось.

– Так же хороша, как моя?

– Не глупи, я сказал «фигура». Это где есть за что подержаться, нечто роскошное, чувственное…

Она вздохнула.

Я уложил костюмы в чемодан и принялся заворачивать в бумагу туфли.

– Чем занимается этот человек, Фрэнки?

– Торговец: перепродает все, что приносит барыш. Скажем, тебе нужна дюжина пар нейлоновых чулок. Он покупает их у кого-то по сходной цене, продает тебе втридорога, а разницу кладет в карман. Выгодное дельце. Нужно только знать, где дешево купить и дорого продать. Проще пареной репы.

– А почему ему кто-то угрожает?

– Он считает, конкуренты пытаются убрать его с дороги. В этом бизнесе каждый пытается урвать кусок пожирнее, и соперники как кость в горле. А он, по его словам, человек маленький, беззащитный. Врет, я считаю. Здесь кроется что-то еще. Уж больно странные письма, какие-то ребяческие, что ли. «Если ты веришь в Бога, готовься к встрече с Ним», – это в первом. «Жить тебе осталось недолго», – во втором. Верится с трудом, что эти шакалы станут посылать подобный вздор. Уж их угрозы звучали бы чертовски убедительно. Не пойму, почему Зарека пугает этот детский лепет.

– Его так зовут?

– Да, Генри Зарек. У него загородный дом недалеко от Чешама. Туда я и собираюсь сегодня вечером.

– Ты хочешь сказать, что уедешь так далеко?

– Это вовсе не далеко, всего тридцать две мили отсюда. Не в Шотландию же я отправляюсь.

– И ты должен оставаться с ним?

– Сопровождать его повсюду, жить в его доме, околачиваться вокруг его офиса, водить машину. Десять фунтов в неделю и полный пансион.

– Фрэнки, дорогой, но ведь это все равно что работать прислугой.

– И что плохого в том, чтобы работать прислугой?

– Потому что это тупик. Это неблагоразумно. Разве не лучше вложить деньги в собственное дело, которое станет приносить прибыль? Ты же знаешь, я всегда одолжу тебе денег. И ты можешь жить здесь, совершенно бесплатно, пока не станешь на ноги.

– Однажды кто-то воспользуется твоим предложением и ты потеряешь все свои деньги. Но это буду не я. Очень мило с твоей стороны, но я пока еще не созрел до кольца в носу.

– Ты говоришь чудовищные вещи.

– В самом деле? Что ж, говорю, что думаю. Где мой рюкзак?

– Сейчас принесу, дорогой.

Пока ее не было, я проглотил виски, закрыл чемодан и накинул на плечи пальто.

Я знал, что следующие несколько минут пережить будет непросто. Она обязательно устроит сцену. Удивительно, как она сдерживалась до сих пор.

Когда она вернулась с рюкзаком, я приготовился к худшему.

– Положи его на кровать.

– Фрэнки, посмотри. Тебе нравится?

Она протянула мне фотографию.

– У меня что-то со зрением или ты здесь действительно голая?

– Я сфотографировалась так, чтобы тебе было приятнее на меня смотреть.

В нижней части карточки детскими каракулями было начертано: «Буду ждать тебя вечно. С неизменной любовью, Нетта».

Именно такой сентиментальной чепухи от нее и следовало ожидать.

– Что ж, спасибо. Так будет легче тебя вспоминать.

Я бы сунул фотографию под матрас, но Нетта не сводила с меня глаз. Пришлось снова открывать чемодан.

– Она там не помнется, дорогой?

– Она будет в порядке.

Правду сказать, судьба карточки волновала меня меньше всего.

Я выволок вещи в прихожую.

– Вот и все, детка. Увидимся через несколько дней. Всякий раз, когда Зарек отправляется в Париж, у меня выходной. Так что скоро я опять завалю эту квартиру хламом.

– Я буду скучать по тебе, Фрэнки.

– Как и я.

Пора сматываться, или через минуту мы будем рыдать в объятиях друг друга.

– Я позвоню.

– Фрэнки… Ты же позволишь проводить тебя до станции? Еще немножко побыть с тобой?

Нет, ее не собьешь.

– Хорошо, только поторопись.

– Мне кажется, ты не обрадовался.

– Я чертовски обрадовался. Даю тебе минуту на сборы.

Она метнулась в спальню.

Не успела она исчезнуть из вида, как я схватил чемодан и бросился вниз по лестнице.

В офис Зарека я прибыл в шесть.

Эмми Перл стучала на машинке. При всем своем уродстве, печатала, надо признать, она мастерски. Ее маленькие пухлые пальчики летали по клавиатуре с пулеметной скоростью.