Чтение онлайн

Командир ничего не говорила, а лишь наблюдала, как он методично, шаг за шагом проделывал внутренний предполетный осмотр, начав с кормового энергоотсека и продвигаясь назад до самого кокпита.

– Вперед, привязывайтесь, – командир Дю Валья стояла близ сиденья сержанта, откуда на учебных корветах доступны управление кораблем и технические панели. Тристин не мог себе представить, как инструкторам удается одновременно инструктировать, надзирать и действовать за техника. Ему хватало выше головы пилотирования тренажера, а теперь они были на настоящем судне.

Когда Тристин привязался на пилотском месте, командир достала куб с данными.

– Это типичный куб с записью задания, там вся необходимая вам информация. Такая же, как в системе тренажера, и дисплеи такие же, но, очевидно, корвет невозможно подсоединить к учебному отсеку с тренажерами. Лишь одного мы не делаем до вашего последнего учебного полета. А именно, не переходим. В переходе нет ничего особенного, не считая подготовки, и если бы мы совершали множество учебных переходов, мы бы вас так ничему и не научили, а лишь попусту бы извели втрое больше времени, чем затратим его здесь. В реальном мире вы можете получить куб с заданием за несколько дней и успеть изучить его. Или получить его перед тем, как пристегнетесь в кресле. Предположим худшее, что времени нет совсем. – Она вручила ему куб. – У вас пятнадцать минут до расстыковки.

Тристин вставил куб в считыватель, помешкав немного в нулевом «же» корвета и мечтая, чтобы кишки немного унялись. Затем прошел последовательность действий с энергией, расслабившись, когда воцарилась корабельная норма в половину «же», и желудок успокоился. Потом он стал изучать куб… и едва не застонал. Чтобы сэкономить горючее и увеличить возможности фьюзактора на время всего задания, кораблю необходимо тяготение точка два «же». Ему надлежало доставить корвет во внутренний пояс Оорта и найти покинутый корпус ревячьего судна. Корпус был настоящий, вероятно, его поместили там в учебных целях. Пока он знакомился с заданием и приступал к настройке панели и расчетам, командир привязалась на месте сержанта. В отличие от древних самолетов и морских судов или современных легких яхт, не было разницы, где сидит командир. С тех самых пор, с каких все навигационные данные и данные наблюдений передавались в имплантаты по корабельной сети.

– Готовы, лейтенант?

– Готов, сэр.

– Тогда давайте трогаться.

– Бета Контроль, это Скиталец-десять. Прошу разрешить расстыковку, – воззвал Тристин к доковому модулю на ментальном экране и стал ждать разрешения, чтобы размагнитить последние держатели.

– Скиталец-десять, расстыковка разрешена в соответствии с условиями профильного задания.

Он скорчил рожу. Что же, хотя бы напомнили вежливо, что следует делать. Он перерыл профили и подал нужный в сеть.

– Контроль, это Скиталец-десять. Профиль задания загружен в сеть связи. Ключ Бета Чарли один ноль три один четыре.

– Скиталец-десять, разрешена расстыковка.

Тристин ощутил желание вытереть лоб. Но не стал. Размагнитил держатели и оживил дюзы ориентации, чтобы отстыковать корвет от гнезда в доке. Навигационные сигналы потоком текли на репрезентативный экран перед ним и на тот, что в голове, создавая двойной образ. Он просканировал приток энергии и аккумуляторы. Помня совет командира Фолсома, выбрал постепенное наращивание выработки фьюзактора, не черпая энергию из аккумуляторов. По прямой связи он ощущал, как ВСТ-10 поднимается-отплывает-отделяется от Шевел Бета. А также чувствовал, как влажна его рубашка. А ведь он еще только приступил к задаче.

– С чего это нам опять навязали эту чушь? – По пути в большой лекционный зал Джонни Скикки повернулся к Тристину. – Ты всегда в курсе событий. Может, знаешь?

– Нам поставили в расписание четыре семинара по «Культурной Этике и Ценностям». Пока что состоялось только два, – ответил Тристин, надеясь, что не придется изучать слишком много новых пособий. Он едва завершил чтение предыдущего набора, еле выбравшись из дебрей рассуждений отборных знатоков «Книги Торена».

– Оба были занудными, – добавила Судзуки Ямидори, откидывая короткие тяжелые волосы со лба. – И все – обязательными.

Майор Теканауэ первой вошла в дверь лекционного зала.

– Даже майор была на двух семинарах, – добавил Скикки. – Ей это должно казаться еще занудней.

– Она ни за что не покажет, что ей скучно, – заметила Судзуки.

– Она вообще мало что показывает, – заявил Десолл. Все трое заняли свободные места во втором ряду и принялись ждать. Тристин потирал нос, пытаясь не чихать. В носу неуемно зудело, то ли в воздухе какая примесь, то ли просто тончайшая пыль, которую не могут удалить из замкнутой системы рециклирования самые действенные фильтры. В лекционном зале пыли больше, чем в других помещениях, или тут она какая-то особенная?

Ровно в 10-30 седоволосый мужчина, крепко сбитый коротышка, вошел в зал и остановился в открытом пространстве перед десятком с чем-то занятых стульев. На нем была черная рубаха и штаны без знаков различия или украшений.

– Доброе утро, я Питер Уорлок. – Он оглядел сидевших перед ним десяток с небольшим офицеров с игривой улыбочкой, которая быстро угасла. – Хотя предмет семинара – Культурная Этика и Ценности, и хотя у вас было уже два занятия, я бы хотел начать со своего обоснования необходимости этих семинаров. Есть две великих заповеди для тех, кто на войне. Первая и величайшая заповедь – познай самого себя. Вторая подобна ей. Познай своего противника. – Уорлок непринужденно рассмеялся. – Прошу извинить меня за древнюю риторику. Отнесите это за счет моей собственной древности. На этих семинарах мы пытаемся следовать второй великой заповеди, познать нашего противника. В прошлом люди – увы, слишком часто – вели войны, коснея в невежестве, создавая упрощенные стереотипы своих врагов. Или даже в некоторых противостояниях двадцатого и двадцать первого по старому летоисчислению веков настолько сосредотачивались на постижении врага, что утрачивали мотивацию к борьбе.

Тристин попытался подавить зевок. Как и другие, этот семинар обещал быть длинным и, хотя кое-какой материал мог быть интересен, Тристин так утомлялся, что если слишком долго сидел в классе, на него накатывала сонливость.

– Слишком мало понимания или слишком много сомнительного сочувствия. Трудно сказать, что хуже. Они ведут к одной и той же проблеме. А именно: ослабленная мотивация и механическое исполнение нелегкого долга. Один несомненный итог механических действий – это смерть. – Лектор помедлил. – Как сказал один древний, теперь забытый автор: «Куда легче оплакивать мертвых». То, что имел в виду Левинсон, простирается за пределы значения слов…

Судзуки поглядела на Скикки и закатила глаза.

– …много проще сказать: «я скорблю о погибшем товарище или об уничтоженном корабле», чем засучить рукава и работать над пониманием, какая пружина стоит за ревячьим тиканьем.

– Что он такое несет? – прошептал Скикки. Игривая улыбка вернулась к Уорлоку, между тем продолжавшему:

– …почему ревяки согласны, чтобы их посылали с так называемыми военными миссиями? И набивали в корабли-астероиды, запасая в холоде на десятилетия вперед? Почему они избрали своей мишенью Коалицию? В нашем представлении, это бессмыслица. Но как насчет их представлений? Почему на их родных планетах фактически отсутствует преступность? И так малочисленна полиция? Система ценностей существует постольку, поскольку она действует. Как действует ревенантская система? Как она управляет поведением? Нравится вам она или нет, вам нужно ее понимать. – Холодные черные глаза Уорлока внимательно прошлись по лицам молодых офицеров, и Тристин ощутил дрожь, не вполне понимая, с чего бы. А действительно, стоит ли тратить время, чтобы понять чужую систему? Может, проще усвоить философию Квентара, что безопасный ревяка – только мертвый ревяка… Квентар мертв. Тристин прикусил щеку, пытаясь оставаться бодрым. Рядом с ним Скикки переместился на сиденье и зевнул.

– Отлично. Мне нужно, чтобы вы завели корабль за эту скалу. Никелево-железную. И поставили его так, чтобы защититься от ЭМИ-обнаружения идущего вовне системы солярного поисковика. – Субкомандир Фолсом кашлянул и добавил: – Затем вырубите тягу и отключите корректировку позиции. Полностью закройтесь. Чтобы корабль пребывал точно в коконе.

То есть, для камуфляжа оставалось только десять градусов широты по обе стороны маленького обломка, и Тристину требовалось укрыть корвет за астероидом и оставить его там без постоянной корректировки курса или позиции. После шести месяцев отработки навыков при полетах через систему Шевела такого рода аккуратность расценивалась как норма, но в настоящем испытательном полете приходилось обычно тяжелей.