Чтение онлайн

Ватсон, поверьте, я сознаю, каким вздором и нелепицей всё это кажется в моём изложении, но Риколетти, в самом деле, был человеком одарённым — если и не в том смысле, который вкладывают в это слово спиритуалисты, то, безусловно, артистически. Его голос звучал торжественно и почти грозно, странный для английского уха выговор превращал простые слова в подобие магических заклинаний. Чёрные глаза Риколетти вдохновенно сверкали, голова была гордо поднята. Одну руку, унизанную перстнями, он то прижимал к парчовому жилету, то начинал ею театрально жестикулировать, другой опирался на трость с серебряным набалдашником, картинно отставив её в сторону.

Я был впечатлён представлением, и мне не терпелось увидеть продолжение.

Риколетти широким плавным жестом указал на стол.

— Прошу вас, наш медиум нуждается в ваших духовных усилиях.

Пока все собирались у стола, лорд Клаттен направился к двери, но его остановил отец.

— Сэр, полагаю, сегодня, — несколько сухо произнёс лорд Тинсбери, — ваше присутствие необходимо.

— Отец… — начал, было, лорд Клаттен.

— Совершенно необходимо, — негромко, но настойчиво повторил лорд Тинсбери.

Тем временем, участники сеанса рассаживались за столом, следуя какой-то неведомой мне системе.

— Мистер Холмс, вижу, вам происходящее в новинку, — снова обратилась ко мне леди Олтенбридж. — Позвольте мне вас просветить. Медиум — своего рода врата в иной мир. Находиться в непосредственной близости от него могут лишь люди, в той или иной мере обладающие даром, или хотя бы подготовленные. Поэтому место по левую руку от мадам Риколетти всегда занимает мистер Риколетти, а по правую — наш великодушный хозяин, тем более что его близость к медиуму очень помогает установить связь с дорогой Эмили.

Леди Олтенбридж вздохнула и, понизив голос, добавила:

— Джеймс, безусловно, наделён особыми способностями, как и дорогой Огастес, и скорбь их только обострила.

Леди Ианта, стоявшая неподалёку, услышав эти слова, отвернулась и поспешила на своё место.

— Рядом с лордом Тинсбери сажусь я, а рядом с мистером Риколетти — моя чудесная Клара, которую, как правило, берут за руку дорогой Огастес или доктор Стэвордейл, и мы замыкаем круг. Но сегодня с нами дорогие Эдвард и Ианта, мисс Поллард, и вы, поэтому…

— Тётя Аделина, — с досадой произнёс лорд Клаттен, — я остался в гостиной, но не надейтесь заманить меня за стол. Я не хочу участвовать в этом балагане!..

Лорд Тинсбери, уже сидевший возле мадам Риколетти, гневно выпрямился и собирался сказать сыну какую-то резкость, когда вмешался Огастес Меллиш.

— Папа, Эдвард прав. Духовное общение ему настолько чуждо, что он не может стать частью цепи. Человеку с подобными взглядами лучше вовсе не присутствовать при таинстве, но если вы считаете, что сегодня это необходимо, Эдвард вполне мог бы посидеть на диване.

Лорд Клаттен с благодарностью посмотрел на брата.

— В самом деле, я посижу на диване. Обещаю не смеяться и не мешать вам беседовать с духами.

Меня усадили между мисс Поллард и леди Иантой. Лорд Тинсбери кивнул слуге, и тот погасил все лампы, кроме одной, стоявшей посреди стола. Гостиная погрузилась во мрак. В тусклом свете были едва различимы лица собравшихся.

Мадам Риколетти слегка приподняла вуаль, так что стал виден её бескровный безгубый рот, и протянула руки мужу и лорду Тинсбери.

— Образуем круг, — театральным шёпотом распорядилась леди Олтенбридж.

Все взялись за руки.

Рука мисс Поллард была влажна от волнения, холодные пальцы леди Ианты в моей правой ладони слегка подрагивали.

Я не сводил глаз с Риколетти.

Мадам Риколетти, сгорбившись и склонившись вперёд, глубоко дышала, так что край вуали слегка взлетал над её лицом. Её глаза были открыты, но, казалось, она ничего не видит. Риколетти сидел, выпрямившись и опустив веки, словно отрешился от всего земного.

Около двух минут ничего не происходило, но потом по телу мадам Риколетти прошла дрожь, её голова запрокинулась, а руки напряглись.

— Кто с нами? — торжественно спросил Риколетти. — Кто нас посетил? Эмили, ответь, ты с нами? Эмили, если ты здесь, дай нам знак!

Стоявшая на столе лампа вдруг замерцала и резко вспыхнула, а потом снова загорелась ровным приглушённым светом.

— Эмили? — дрогнувшим голосом позвал лорд Тинсбери.

— Эмили, ты хочешь говорить с нами? — снова спросил Риколетти.

— Дети… Ианта, ты грустишь… — произнесла мадам Риколетти неожиданно звучным и полным голосом, без тени акцента. — Огастес… Огастес, мой бедный мальчик…

Огастес Меллиш всхлипнул и закусил губу. Леди Ианта крепко сжала мою руку. Краем глаза я увидел, как подался вперёд сидевший на диване лорд Клаттен. Даже в тусклом свете было видно, что его лице застыли изумление и оторопь — он явно узнал голос леди Тинсбери.

— Эдвард… Не надо, Эдвард, этого не должно быть…

— Чего, матушка? — с мукой спросил лорд Клаттен.

— Свадьбы… Не должно быть свадьбы! Она несёт смерть, Эдвард, смерть, смерть! — почти выкрикнула мадам Риколетти, и её голова снова опустилась на грудь.

Я полагал, что на этом сеанс будет завершён, но ошибся.

Неожиданно, — судя по всему, неожиданно для всех, в том числе и для самого Риколетти, — мадам Риколетти снова вскинулась, с хрипом втягивая воздух. Она вытянулась и словно стала выше, вуаль волнами ходила вокруг её головы, и мне почудилось, что над мадам Риколетти появилось слабое свечение, какое исходит от белых предметов в сумерки.

Как выяснилось, я был не единственным, кто его заметил.

— Невероятно, — прошептала леди Олтенбридж. — Физическое облако!.. Мы воочию видим посещение!..

— Cara, — с тревогой склонился к жене Риколетти. — Chi `e l`a?

— Bella… Bella… — выдохнула мадам Риколетти и забормотала неразборчивым сбивчивым стаккато, слегка раскачиваясь из стороны в сторону.

Риколетти, подавшись к ней всем телом, ловил каждое слово. Когда она умолкла, он поднял голову и сообщил:

— С нами молодая синьора… Молодая английская синьора. Она здесь, чтобы сообщить нечто очень важное дорогому ей человеку по имени…