Чтение онлайн

Комиссия была в затруднении: сложно было было выбрать лучшего из лучших.

Это был праздник, её триумф!

После конкурса чтецов она отпросилась у директора, сказав, что плохо себя чувствует и хочет дня три побыть дома. К концу третьего дня она потеряла сознание. В больнице ей не смогли помочь, ещё через три дня она скончалась от обширного инсульта в возрасте 58 лет.

Такой шлейф потянулся за учительницей, которую непонятно зачем приняли в педучилище, непонятно чему научили и непонятно зачем дали диплом педагога: изначально была ясна её полная профнепригодность.

Учительница класса 1-ИД (демократический стиль) обладала терпением, ответственностью, даже гиперответственностью и любовью к детям. У неё была способность вести за собой в духовном плане, сильная интуиция, некоторая отстранённость от конкретного момента, артистичность. Ей была свойственна спокойная выдержка, основанная на сильном типе нервной системы и на сочетании интроверсии и экстраверсии, а так же объективность.

Если подростку плохо в семье и не везёт в учёбе, он будет стремиться создать хоть какой-то комфорт внутри себя. Легче всего это сделать с помощью друзей. Где их искать? Родители не стали друзьями. Учителя тоже. Одноклассники? Он неуспешен, незначим для них. Значит, где-то на улице. В своём подъезде. На чердаке. В подвале.

Андрей учился тогда в восьмом классе. Высокий, немного рыхлый, слегка полный – от бабушкиных блинов и макарон. Фамилия – Толстиков, прозвище Толстый, сильно его задевавшее. Родители развелись, так он оказался у бабушки. Жили они с бабушкой на грани нищеты. Андрей ходил в одном и том же свитере, обедал в школе бесплатно.

Компания, которую он нашёл себе, собиралась в каком-то подвале. Натаскали туда старых матрасов и обосновались на сухом островке, посреди воды и крыс. Играли на гитаре, пели песни, выпивали, баловались лёгкими наркотиками. Мне он пожаловался на «глюки»: смотрит на кого-нибудь или что-нибудь, а перед глазами – необычный свет, как будто неземной. Закроет глаза – свет сильнее.

Школу Андрей закончил, поступил после одиннадцатого класса в технический колледж.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

В Андрее сочетаются флегматик и меланхолик. Такое сочетание даёт мягкое обаяние, умение идти на компромиссы. При недостаточном родительском надзоре на первый план выступает принцип удовольствия, слабая волевая мобилизация, зависимость от близкого окружения, в том числе друзей и приятелей.

Женя сумел восстановить против себя всех своих родственников, кроме деда, всех учителей, кроме учителя истории и одновременно директора школы, своих одноклассников, завхоза и библиотекаря.

У него была редкая способность нащупывать болевые точки человека – и бить по ним, точно соизмеряя силу удара с возможным ответом. Его ненавидели все, и он отвечал им тем же.

В моём кабинете ему понравилось. Он проводил в нём все переменки, задерживался после уроков, иногда провожал до дома, беседуя со мной на отвлечённые темы. У него была своя компания, состоявшая из таких же неприкаянных мальчишек, которыми он верховодил. Это были его друзья, он брал ответственность за них на себя. Встречи с попойками, курением, матерщиной, с лёгкими наркотиками происходили на чердаке его дома. Мама и бабушка были рады, что он здесь, рядом, не надо бегать, разыскивая его по городу. Я делала вид, что не знаю ни о его изгойстве, ни о его компании, ни чем они там занимаются. Ко мне он поворачивался своей лучшей стороной. Ключом доступа к нему, паролем было слово дружба. Мы с ним дружили как могли, до поры до времени.

Но когда жалобы на него, почему-то обращённые ко мне, стали сыпаться со всех сторон, когда в школе стали относиться ко мне настороженно, а его одноклассники перестали забегать ко мне в кабинет на переменках или сбегать ко мне с уроков, я сказала ему:

– Женя, мы с тобой играем в странную игру. Или мы друзья, и тогда будем говорить открыто обо всём, что нас тревожит, или мы просто знакомые, и тогда будем сохранять вежливость, и только.

Женя принял новые условия внешне спокойно. Мы здоровались, иногда перебрасывались на ходу парой фраз:

– Как дела?

– Спасибо, нормально. А у вас?

– Более-менее.

Однажды он зашёл в кабинет, поздоровался, я ответила, но как-то вяло, не отрывая глаз от бумаг.

– Как ваши дела?

Я вместо ответа буркнула что-то нечленораздельное. На меня накатило странное настроение: я потеряла интерес ко всему – к себе, к тому, что вокруг, к собеседнику. Как будто растворилась, распределившись по стенам, шкафу, стульям, бумагам. Как будто меня не было. Пустота. Нуль присутствия.

Вообще-то, как-то я поняла потом, это называется отсутствием. Психолог превращается в нуль, в вакуум. Его личность перестаёт влиять на собеседника. И тогда человек начинает говорить. Говорит как будто сам с собой. Ни для кого. Для себя. Но и не совсем так. Для кого-то ещё. Для того, кто слушает его, не ставя ему оценок. Не запоминая слов. Не сочувствуя.

Очень долгий приём, которому нужно долго учиться. У меня же всё получилось спонтанно.

Женя сел за стол, в профиль ко мне – обычно за этим столом мои клиенты рисуют или складывают кубики. Я занималась бумагами, не обращая на него внимания и слегка удивляясь своему странному состоянию. Удивление было едва уловимое, отстранённое.

Он молчал минут десять, глядя перед собой. Потом заговорил.

Он помнил себя лет с двух-трёх. Сначала было всё хорошо. Но однажды на него рассердился тётка, сестра матери. Ему было тогда четыре года, он точно помнит. Тётка стала его бить, он вырвался и побежал к маме. Мама крепко взяла его за плечи и держала, пока тётка его била.

Дальше шёл рассказ о том, как обращалась с ним бабушка, как отец взялся его воспитывать. Бабушка говорила, что из него ничего не выйдет, что он пустышка, перекати-поле. Отец был в разводе с его мамой, жил в другом месте. Когда Жене исполнилось десять, мать позвонила отцу и потребовала, чтобы он занялся воспитанием сына. Сначала отец бил его вполне успешно, затем мальчик стал усиленно тренироваться. Оставаясь маленьким и худеньким, он накачал мышцы. Это действительно было так: мне как-то нужно было вынести из кабинета школьную парту – крышка из ДСП, ножки из тяжеленного металла – так он легко поднял её над головой на вытянутых руках и медленно и бережно опустил на пол в коридоре. Короче, через год они дрались на равных, а ещё через год он так приложил отца, что тот отказался воспитывать его дальше.

Всё, что говорил Женя, он сопровождал словами:

– Это я помню сам.

– Это мне рассказала мама (бабушка, тётка, соседка).

– Это я узнал от отца.

Он говорил около двух часов, всё так же глядя перед собой. Ко мне должна была прийти семиклашка, я договорилась, что её отпустят с урока труда – потом выяснилось, что она вместо моего кабинета отправилась домой. Должна была зайти зачем-то завуч – на следующий день она извинилась, сказав, что забыла: «Сама не знаю, как это так вышло». Создалось впечатление, что внешний мир не посмел вторгнуться к нам.