Чтение онлайн

Однако это определенно был обман – или заблуждение. Я ведь писал это в Джетре всего два года назад.

Открытие поразило меня, и я постарался вспомнить, что тогда имел в виду. После некоторого раздумья я увидел, что это, вероятно, ключ к пониманию остального текста. В некотором смысле это помогало объяснить два года перерыва, которые последовали за созданием рукописи: при ее написании я уже брал себя в расчет, и это не позволило мне продолжить.

Я читал дальше, стараясь отождествить себя с личностью, описанной в рукописи. Вопреки своим первоначальным ожиданиям я нашел, что это не составляет никакого труда. После того как я прочитал пару глав, посвященных в основном моему отношению к сестре, я почувствовал, что мне не нужно больше читать. Рукопись подтвердила то, что я знал все это время: моя попытка достигнуть высшей, лучшей правды была успешной. Живые метафоры великолепно определяли мою личность.

Я был в баре один: Сери заранее вернулась в нашу каюту. Я еще час просидел в одиночестве, раздумывая над своими прежними сомнениями, и иронизировал над тем, что в этом мире мне действительно знакома лишь довольно объемистая стопка машинописных страниц. Наконец я устал от себя и своих бесконечных внутренних переживаний и спустился в каюту, чтобы поспать.

На следующее утро мы наконец прибыли на Коллажо.

Когда после выигрыша в Лотерею я узнал, что бессмертие неожиданно оказалось мне доступно, то попытался представить себе, как выглядит клиника на Коллажо. Я представлял себе сверкающий небоскреб из стекла и стали, полный новейшего оборудования и кишащий врачами и медицинскими сестрами, которые целеустремленно и деловито двигались по сверкающим чистотой коридорам и в палатах. В садах, больше похожих на парки, находились новые бессмертные, которые, может быть, сидели в удобных креслах-качалках. Гладкие полы под ногами устилали ковры, а обслуживающий персонал ходил по гравийным дорожкам мимо удивительно роскошных клумб. Где-то там были спортивные залы с плавательными бассейнами, где можно было упражнять омолодившиеся мышцы; может быть, там был даже университет, где заново родившиеся могли получить новые знания.

Фотографии, которые я видел в бюро Лотереи на Марисее, были разновидностью моей фантазии, но я не остался к ним равнодушным: улыбающиеся лица, яркие краски, точно в бюро путешествий, настоятельная попытка продать тебе что-нибудь, что ты не купишь без их настойчивых напоминаний. Клиника, как ее подавали на глянцевых страницах брошюр, представляла собой нечто среднее между санаторием и центром отдыха с терапевтическими оздоровительными мероприятиями, возможностью заниматься спортом и самыми разнообразными лечебными процедурами.

Но я, до сих пор никогда по-настоящему не доверявшему рекламе, почти не удивился, когда не обнаружил ничего подобного. Рекламный проспект лгал. На фотографиях было то же, что и здесь, а вот лица оказались другими – и никаких фото, с которых они улыбались бы. Так что, увидев клинику собственными глазами, я не обнаружил ничего подобного. Задача рекламного проспекта – воодушевлять потенциальных клиентов оставить все и подчинить желания и стремления только рекламируемому. Я, например, принимал за чистую монету все то, что было изображено на глянцевых рекламных проспектах. Различия, конечно, были, но почему-то мне показалось, что здесь все очень небольшое.

– И это все? – спросил я Сери вполголоса.

– А ты что хотел? Целый город?

– Но все это такое маленькое! Ничего странного, что здесь одновременно может поместиться всего несколько человек.

– Производительность клиники не зависит от размеров. Проблема заключается в изготовлении сыворотки.

– Несмотря на то, что здесь все возложено на компьютеры и другую технику?

– Насколько мне известно, именно так.

– Но одна только писанина…

Беспокоиться, в сущности, было почти не из-за чего, но недельные допросы собственного «я» и сомнения сделали скепсис привычным. Если зданий клиники больше нигде нет, то как может Лотерея Коллажо вести дела в мировом масштабе? И лотерейные билеты должны же где-то печататься; Общество Лотереи во избежание риска появления фальшивок не может поручить это какому-нибудь другому предприятию.

Я хотел спросить об этом Сери, однако почувствовал, что будет лучше, если я не буду болтать об этом так беспечно, как на борту корабля. Микроавтобус был крошечный, сиденья располагались очень близко, так что пассажиры соприкасались плечами. Одетая в форму молодая женщина сидела впереди, рядом с водителем, и не проявляла к нам никакого интереса, однако если бы я говорил в полный голос, она бы все слышала.

Автобус подъехал к дому с противоположной стороны. Здесь, по-видимому, не было никаких построек. Сад-парк в некотором отдалении незаметно переходил в покрытый частично кустарником, частично лесом холмистый ландшафт острова.

Мы вместе со всеми вышли из автобуса и через высокий вход вошли в здание. Миновав пустынный холл, мы оказались в огромной приемной. В отличие от остальных я один нес багаж: чемодан, перетянутый ремнем. Мои спутники впервые с тех пор, как я их узнал, вели себя тихо и сдержанно, по-видимому, подавленные сознанием того, что наконец попали туда, где им должны дать вечную жизнь. Сери и я остановились у двери.

Молодая женщина, встретившая нас в порту, прошла за стоящей в стороне письменный стол.

– Я должна сверить ваши данные, – сказала она. – В местных бюро Лотереи каждому из вас вручили бланки допуска, и если вы сейчас отдадите их мне, я укажу ваше здешнее место жительства. Там вас ожидают личные консультанты.

Возникла некоторая суматоха, потому что другие пассажиры оставили свои бланки в багаже и вынуждены были выйти за ними. Я спросил себя, почему молодая женщина не попросила об этом в автобусе, и отметил скучное, угрюмое выражение ее лица.

Я воспользовался случаем и первый подошел к письменному столу. Бумаги были в боковом кармане моего чемодана, я вытащил их и положил на стол.

– Я – Питер Синклер, – сказал я.

Она ничего не ответила, но отметила галочкой мое имя в списке (который я видел у нее еще в автобусе), потом отстучала на клавиатуре кодовый номер моего бланка. Перед ней на маленьком экранчике появился текст без всякого звукового сопровождения. Она, слегка морща лоб, прочитала этот текст, потом кивнула. На столе лежало множество металлических ленточек, она нашла одну из них и вставила в углубление на крышке письменного стола, вероятно магнитное кодирующее устройство; потом она протянула ленточку мне.

– Носите ее на правом запястье, мистер Синклер. Ваша квартира в павильоне номер двадцать четыре, мы покажем, где это. Ваше лечение начнется завтра рано утром.

Я сказал:

– Я еще не окончательно все решил. Я имею в виду, проходить мне лечение или нет.

Она взглянула на меня, но ее лицо осталось бесстрастным.

– Вы читали наш информационный справочник?

– Да, но я все еще не убежден. Я хочу узнать об этом побольше.

– Ваш консультант зайдет к вам. Совершенно естественно, что вы нервничаете.

– Я не нервничаю, – сказал я, сознавая, что Сери стоит позади меня и слушает наш разговор. – Я хотел бы задать пару вопросов.

– Консультант объяснит вам все, что вы хотите знать.

Я взял ленту и почувствовал, как моя антипатия усиливается. Мой выигрыш в Лотерею, долгое путешествие и формальный прием – все это, казалось, породило некие силы притяжения, которые неуклонно вели к лечению и устраняли все мои отговорки. У меня все еще не хватало сил пойти на попятную и отказаться от вечной жизни. Я испытывал необъяснимый страх перед консультантом, который должен был прийти утром и с пошлыми утешениями отправить меня под нож, чтобы против моей воли обеспечить мне вечную жизнь.