Чтение онлайн

Я лежу рядом с мужем, слушаю звуки, которые, не стесняясь, исторгает его носоглотка, и ловлю себя на мысли: храпит ли он, когда он с ней? Спят ли они вместе? Считает ли она его храп еще одной «трогательной мелочью»? Когда я думаю об этой парочке, руки мои покрываются мурашками.

Джим и Жизель лежат рядом, как мы с ним сейчас. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее меня бесит его храп — так же нестерпимо, как в ночь, накануне которой я узнала о его романе с Жизель. Хрип на вдохе, разнообразные свисты и хрюканье на выдохе словно дразнят меня, будто весь этот шум — еще один пункт в списке обид, с которыми я обязана примириться.

Его рулады отдаются в моем мозгу, и, не успев осознать, что делаю, я бью его по животу с криком: «Хватит! Хватит!» Затем подтягиваю обе ноги к груди и пинаю мужа так, что сталкиваю с кровати. Он с грохотом падает, обескураженная Хельга начинает нервно тявкать.

Джим поднимается на ноги, я гляжу на него.

— С тобой все в порядке? — спрашивает он, растерянный и недовольный одновременно. — Ты спихнула меня с постели, — добавляет муж, как будто я не в курсе, что сделала. — Наверное, тебе приснился кошмар или что-то в этом роде, — бормочет он, забираясь в кровать и придвигаясь ко мне.

— Да, так оно и есть, — вру я, а Джим обнимает меня, стараясь успокоить.

— Это просто плохой сон. Расслабься, дорогая — говорит он, закрывая глаза. Джим вновь засыпает, его рука покоится на моем животе, а я остаюсь один на один с мечтой о том, чтобы весь этот хаос в нашей семейной жизни закончился наутро, как плохой сон.

— Хочу кое о чем спросить вас, — произносит женщина, сидящая напротив меня в кожаном кресле, — и, пожалуйста, не обижайтесь, если вопрос покажется вам бестактным. Я опытный психолог, вы платите мне за помощь, которую я оказываю, так что прояснить некоторые щепетильные моменты просто необходимо.

— Спрашивайте, — соглашаюсь я.

— Итак. Когда именно вы сказали себе: «Пошло все к черту!»? Когда решили сдаться?

— О чем вы? — не понимаю.

— Посмотрите на себя, — приближается она ко мне, — у вас короткая скучная стрижка, прическа «вымыл-и-пошел». Вы не пользуетесь косметикой. Вы запустили свое тело. Ваша одежда безвкусна. Клянусь, я монашек видела сексуальней вас, — она подносит к моему лицу зеркальце. — Посмотрите на себя. Боже, кто угодно изменил бы вам, я бы непременно это сделала.

У меня перехватывает дыхание. Какое-то время я не могу выдавить из себя ни слова. Немного придя в себя, возражаю:

— Но я же занята. На все это времени не хватает катастрофически! У меня дочь, работа занимает целый день, и потом я полжизни провожу, стоя в пробках. Я занята, — с отчаянием повторяю я.

Стоило мне произнести эти слова, до меня вдруг дошло, что я лежу в собственной постели. Ужасный сеанс психотерапии был всего лишь ночным кошмаром. Однако тирада этой тетки из сновидений все еще звучит у меня в голове — так и слышу ее голос: одета безвкусно! И муж мой был прав, когда изменил мне…

Смотрю на часы: почти пять тридцать утра. Прежде чем выбраться из-под одеяла и спуститься вниз, я оборачиваюсь и бросаю взгляд на парочку в моей постели: мужа и глупую псину, примостившуюся у него под боком.

Спустя несколько минут я сижу в своем «курительном» кресле, дымлю «Мальборо лайт» и попиваю кофе. В это самое время мои мозги проясняются: наступает как раз такой момент, когда все, что происходит вокруг, приобретает для меня особое значение и требует анализа. И так каждый день — в утреннем полусне, когда я только просыпаюсь и открываю глаза, хаос, в который превратилась моя жизнь, не беспокоит меня. Проходит пара минут, и вот я вспоминаю, что у моего мужа роман на стороне, что мне полтора часа добираться до делового центра на работу, что я жутко волнуюсь за дочь. Раньше ли, позже, но эти тревожные мысли возвращаются неизбежно и, как всякий разумный человек, я делаю все, чтобы не зацикливаться на проблемах. Это не так-то просто, но у меня за плечами многолетний опыт по части пренебрежения тем, что мне не нравится. Вы удивитесь, если узнаете, какой я виртуоз в этом деле. Вчера, например, я так была озабочена уходом за Норой, что совсем забыла о предательстве мужа. Но сейчас я хорошо выспалась, не озадачена ничем посторонним, и все гадкие мысли выползают из-за горизонта вместе с солнцем.

Делаю глубокую затяжку, выдыхаю и слежу за струйкой табачного дыма. В последнее время я стала курить больше. Моя ежедневная порция выросла из пачки сигарет до полутора. Знаю, это вредная привычка, но курение успокаивает, а мне это в создавшемся положении ох как необходимо. В последнее время мне кажется, что я живу в каком-то воображаемом мире, я словно стала героиней фильма длиной в жизнь под названием «Предательство ее мужа» или «Тихая жена: история Бренды Харрисон». Никогда бы не подумала, что смогу смириться с изменой, сделать вид, будто ничего не происходит. Хотя, наверное, это не так. Сегодня в моих планах обед с Жизель. Пока не могу предположить, что получится выгадать от новой встречи. Хотя есть идея: попробую узнать от нее что-нибудь новое о своем супруге. Я изыщу способ удержать мужа и избавиться от соперницы.

Докурив, я прикрываю окно, иду на кухню, ставлю в мойку кофейную чашку, поднимаюсь на второй этаж. По пути в ванную комнату замечаю, что Джим все еще мирно спит. С закрытыми глазами он выглядит таким невинным. Я смотрю на то, как поднимается и опускается его живот, и осознаю, что все еще люблю его. Господи, как жаль, что наш брак разваливается на части. Невыносимо больно оттого, что я позволила этому случиться. Ведь, повторюсь, я все еще люблю Джима.

Подойдя к раковине, я плещу себе в лицо водой, а потом пристально разглядываю свое отражение в зеркале. Даже то жалкое состояние, в котором находится после пластической операции Нора, вся боль, которую она пережила, не могут отвлечь меня от раздумий над тем, чем же может помочь мне небольшое хирургическое вмешательство. Смогу ли я составить конкуренцию такой женщине, как Жизель? Стану ли лучше выглядеть после коррекции век? А может, имплантаты, которые вживляют в щеки, сотрут с моего лица пару лет?

Я чистила зубы, когда вдруг из-за моей спины в зеркале появился Джим.

— Привет, — говорит он.

— Доброе утро.

Смотрю на его отражение и немедленно замечаю, что на его трусах нет лейбла «Олд Нейви». Странно, ведь Джим носит нижнее белье «Олд Нейви»… или, по крайней мере, так было раньше. Исподтишка стараюсь разглядеть марку его белья, и вижу, что это «2(X)ist». Что это за «2(X)ist»? Как это вообще произносится? Зачем у Джима на трусах написана какая-то математическая формула? Не могу поверить: за все время нашего супружества Джим ни разу не купил себе и пары трусов, но стоило ему закрутить интрижку с какой-то шлюхой, он побежал и прикупил себе модные трусы с непроизносимым названием на этикетке.

Я опять начинаю кипятиться, словно Бри Ван Де Камп из «Отчаянных домохозяек». Замираю перед раковиной и размышляю над тем, сколько еще смогу выдержать подобное нахальство. Джим же спокойно огибает меня и открывает воду в душевой кабине. Он снимает футболку, трусы, и… Господи! Это еще что? Когда муж входит в кабинку, я замечаю, что кожа у него на заднице раздражена и покрыта красной сыпью. — Что произошло?

— А? — не понимает он.

— У тебя весь зад красный.

— Что? А… да. Я поскользнулся на льду на парковке около работы… сел прямо на пятую точку.

— Правда? Боже, скорее бы зима закончилась.

— Да уж, — соглашается он и засовывает голову под струи воды.

Он намыливает волосы, потом все тело, а я смотрю на него… И вдруг, где-то внизу моего живота просыпается редкий гость — желание. Довольно необычный для меня позыв — хочется забраться к Джиму в душевую кабину. Просто-таки не терпится сбросить одежду, встать под струи воды и прижаться к мужу всем телом. А что, если так и сделать? Тем самым я брошу вызов Жизель. При этих мыслях я краснею. Нет, не могу решиться. Уж десять лет я не делала ничего подобного. Джим подумает, что я сошла с ума. Мы с ним в такие игры не играем.