Чтение онлайн

Интересно, что провоцирует эти странные сексуальные порывы, посещающие меня в последнее время? Наверное, это говорит ревность, просыпается собственнический инстинкт. Осознание ценности того, что имеешь, приходит только тогда, когда в размеренную жизнь врывается чужак и пытается забрать то, что по праву принадлежит тебе. Вновь смотрю на отражение мужа в зеркале — впервые за целую вечность не замечаю наметившегося животика, лысины и всего такого, понимаю, что Джим — сексуальный мужчина. Помню, в детстве родители подарили мне к Рождеству жакет на кроличьем меху. Я пару раз надевала его, но особенно не любила эту вещь. Жакет болтался беспризорником в шкафу до тех пор, пока моя подруга Аманда не попросила его поносить. Тем же вечером мы отправились в парк кататься на роликах. Ребята сказали Аманде, нарядившейся в моего кролика, что у нее красивая куртка. Чем больше ей доставалось комплиментов, тем больше она расцветала… а я, слушая их, все накручивала себя, злилась, что на подружке мой жакет. Прямо в парке хотела у нее забрать свою вещь. О чем я думала раньше? Это моя куртка, моя замечательная куртка, и она куда красивее, чем казалась поначалу.

Неужели то же самое происходит и сейчас? Разве Джим — очеловеченная версия жакета на кроличьем меху? Выходит, мой муж стал привлекательным для меня только потому, что кто-то хочет его заполучить?

Раннее утро. Я стою рядом со своей машиной на Джорджия-авеню. Когда несколько месяцев назад я сюда переехала, то у меня было свое место в гараже, но со временем платежи за квартиру были просрочены и, хотя домовладельцы не смогли выселить меня, место на закрытой стоянке я потеряла. Сейчас задолженность по квартплате погашена, но эти идиоты в лизинговом офисе так и не обновили мой пропуск в гараж. За короткий период жизни в Вашингтоне я осознала два плюса здешних порядков: 1) городские власти крайне лояльны в отношении оплаты жителями счетов за квартиры — можно месяцами ничего не платить и не беспокоиться о выселении; 2) если очень уж необходимо, вполне можно обойтись без машины. Местный общественный транспорт не самый лучший в мире, но с его помощью я смогу добраться до работы, съездить к парикмахеру или врачу.

…Стою, смотрю на прохожих, стараясь угадать, кто из этих незнакомцев может оказаться Роем Уильямсом — торговцем подержанными автомобилями, который позвонил мне вчера, всего спустя полчаса после того, как я поместила в Интернете объявление о продаже машины. Свою тачку «хонда-аккорд» 2001 года я купила до того, как влезла в долги. Хотите верьте, хотите нет, но я умудрилась полностью расплатиться за нее пару месяцев назад. Одно знаю точно: можно влезть в долги перед банком, не платить за квартиру, но стоит просрочить платежи за авто, как приедут эти придурки из автосалона и заберут его. Банк несколько раз угрожал конфисковать мою машину, но всегда в последний момент мне удавалось расплатиться. Конечно, когда я делала эти взносы, я не гасила счета за электричество, и, бывало, мне отключали телефон, а то и обрушивался шквал звонков от разгневанных менеджеров из магазинов. Но в Атланте, где я жила и работала до переезда в Вашингтон, добраться без машины до работы или передвигаться по городу было невозможно, так что я положила все силы, чтобы спасти свою «хонду» от эвакуатора, который уволок бы ее на стоянку конфискованных автомобилей.

Холодно, руки затянуты в перчатки, я приподнимаю воротник пальто. Настал печальный день — я продаю одну из тех немногих настоящих ценностей, которыми владею. Впрочем, надеюсь, что с этим Роем Уильямсом мы сойдемся в хорошей цене. Как утверждает сайт Edmunds.com, моя тачка стоит семь тысяч долларов — именно столько, во сколько обойдется мне новая задница. Мистер Уильямс показался мне надежным покупателем. Мое объявление только-только было опубликовано, как он уже позвонил и приступил к расспросам, попросил рассказать о машине подробно, он даже готов был встретиться как можно раньше с утра, чтобы осмотреть ее.

Тяжело будет обходиться без автомобиля, но еще меньше меня радует перспектива жить с внешностью Калисты Флокхарт [46] . Да, решиться на передвижение по городу на общественном транспорте — трудный для меня шаг, но ценой потери комфорта я стану красивее. Красивые люди, как всем известно, зарабатывают больше, значит, скоро появится возможность купить новую машину. Вот вылеплю себе задницу получше и начну выплачивать долги. А может, объявлюсь банкротом и разделаюсь со всеми долгами одним махом. Жаль, конечно, что я залезла в долги по уши, но все потраченное я считаю инвестициями — вложением денег в себя саму и свой внешний вид. Другие берут огромные, в сотни тысяч долларов ссуды, чтобы купить дом, но я не понаслышке знаю, что отношение к тебе окружающих зависит не от величины твоего дома. Вот родилась бы я красивой, не пришлось бы потратить столько денег на превращение своего лица и тела в нечто достойное. К несчастью, я не уродилась даже миловидной — мне достались гипертрофированные губы, ужасные волосы, непропорциональное лицо, маленькие груди и плоский зад. Все операции, наращивание волос, косметика, на которые я щедро тратилась, были жизненно необходимы. Мы живем в мире, где красота решает все, и я уже почти настоящая красавица. Это действительно так, внешность моя близка к идеальной. Мне нужны деньги, осталось сделать последний шаг, и — все будет сделано, я завершу процесс совершенствования… ну, на какое-то время уж точно.

Я почти окоченела, когда чернокожий пожилой джентльмен появился из-за угла. Дядьке, очевидно, за пятьдесят, он очень коротко подстрижен, одет в длинное шерстяное синее пальто.

— Камилла Купер? — спрашивает он меня.

— Да, — отвечаю слегка невнятно, потому что замерзла.

— Добрый день.

— И вам.

— Это и есть та самая машина?

— Угу, — подтверждаю, открывая дверцу. — Она в прекрасном состоянии. Пробег всего шестьдесят пять тысяч миль.

Он засовывает голову в салон, внимательно оглядывает его и забирается на водительское кресло. Покрутив головой и оглянувшись на заднее сиденье, он спрашивает:

— Можно ее завести?

— Конечно.

Я вручаю ему ключ, хотя, возможно, не стоит этого делать. Он может оказаться угонщиком. Впрочем, мне так не кажется — одет этот человек вполне пристойно, из-под пальто виднеется даже узел галстука. Уильямс заводит автомобиль и несколько секунд прислушивается к работе двигателя. Затем дергает за рычаг, открывает капот и вылезает, чтобы осмотреть мотор. Покопавшись в моторе, он обходит машину, внимательно разглядывая колеса.

— Вы не будете против, если я прокачусь на ней вокруг квартала?

— Хм… погодите, — отвечаю. — Я поеду с вами.

Понятия не имею, правильно ли я поступаю, садясь в автомобиль с незнакомым мужчиной, но отпустить его одного я не могу. С другой стороны, понятное дело, машину без тест-драйва никто не купит. Движение по утрам на дороге плотное, по тротуарам двигаются толпы прохожих, спешащих на работу. Люди спускаются в метро, перебегают дорогу. Если он что-нибудь выкинет, я закричу в окно.

Минут пятнадцать мы катаемся без каких-либо эксцессов и паркуемся на том же месте, откуда уехали. Печка наконец-то согрела салон, так что мы не стали выходить на улицу, чтобы обсудить нашу сделку.

— Я готов предложить вам за автомобиль пять тысяч долларов, — говорит он.

— Пять тысяч? Да ни за что!

Мистер Уильямс ухмыляется, словно и не ждал другой реакции.

— Ладно, шесть тысяч и ни цента больше.

Шесть тысяч — слишком мало. Да, я хотела бы продать машину сегодня утром, но где тогда взять еще тысячу на операцию?

— Мистер Уильямс, я ознакомилась с ситуацией на рынке и знаю, что этот автомобиль стоит минимум семь тысяч долларов.

Он улыбается вновь.

— Да, за нее можно выручить семь тысяч… если будете показывать и дальше, а заодно продолжать оплачивать объявления в Интернете. Да, если у вас есть время, вы, может быть, сумеете продать машину за семь тысяч, но я-то предлагаю шесть прямо сейчас.

Черт подери! Неужели то, что мне позарез нужны деньги, написано у меня поперек лба? Может, не стоило соглашаться на встречу ранним утром? Ох уж эта спешка — из-за нее, наверное, этому ловчиле и показалось, что я слишком нуждаюсь в средствах. Но дела именно так и обстоят. Мне нужно много денег, и гораздо большая сумма, чем предлагает мистер Уильямс.

— Боюсь, мне придется вам отказать, — я наклоняюсь к панели управления, глушу мотор, вытаскиваю ключи из замка зажигания и уже открываю дверь, собираясь выйти из автомобиля, как дядька вдруг говорит:

— Ну, ладно-ладно. Шесть тысяч пятьсот. Все, больше дать не могу.

Так-так, мы торгуемся? Останусь-ка пока в салоне. Я почти согласна принять его предложение — уж пятьсот-то долларов найдутся, но есть и сомнения, которые меня останавливают: сколько времени мне понадобится, чтобы собрать недостающую сумму? Ведь следующие десять чеков с зарплатой уйдут на то, чтобы удержать боевиков банка «Капитал Ван» от штурма моей квартиры.