Чтение онлайн

Егор вошел в палату. Он прикрыл глаза в тот миг, когда закрывал за собой дверь и поймал вопрошающий взгляд Симы. Призрачная надежда на счастье постепенно таяла вместе со временем, которое Бритт проводил у постели Вероники.

Что же делать? Молиться? Просить, чтобы Бритт достался именно ей, а не женщине, которая лежит за ближайшей дверью? На чужом горе счастье не построишь. Кажется, так говорят?

Сима попросила сил, чтобы принять любое решение Егора и смириться с ним.

— Прошу прощения, — она повернула голову и посмотрела на незаметно подошедшего Маркитана. — Я так понимаю, вы госпожа Симакова?

— Серафима. Слушаю вас.

— Виктор Маркитан. Сейчас не слишком подходящая ситуация, чтобы беседовать о делах, но…

Все, что угодно, лишь бы не о Веронике.

— Если это важно, говорите. Боюсь, более удобный случай в ближайшее время не представится.

Маркитан кивнул и продолжил.

— По просьбе Егора я проводил маленькое расследование. Он предупредил меня, что когда появятся новости, я должен сообщить о них как можно скорее. А если Егор будет занят, обратиться к вам.

— Думаю, сейчас ему не до компании. Рассказывайте.

— Вы уже, наверное, знаете, что все акции, находящиеся в руках мелких акционеров, перепроданы.

— Да, двадцать процентов.

— Месяц назад Валерий Гребешков совершил сделку с неизвестным лицом по этому же поводу. Я связался с Михаилом Хмарой, который сейчас в Македонии и…

— Неужели, тоже?

— На прошлой неделе. Причем некто заплатил больше рыночной стоимости. Господин Хмара не устоял.

— Не понимаю, для чего все эти манипуляции? Этому неизвестному покупателю все равно не удастся получить контроль над компанией, пока большая часть в руках Симаковых.

— Возможно, у вас есть враги?

Она подумала о Кеше и предстоящем разводе.

Симаков подарил зятю на свадьбу двадцать процентов акций компании. Неужели он за ее спиной ведет игру, пытаясь прибрать к рукам детище тестя?

После всего случившегося, Сима не могла ему доверять. Но чтобы такое? При всей своей браваде, Иннокентий не способен на поступок. Он вряд ли решится противопоставить себя Лаврентию Симакову.

Карасева? У журналистки нет денег, чтобы провернуть такие операции.

— Ничего не знаю о врагах. Надеюсь, вы продолжите расследование, — Сима напомнила себе, что в этот миг за дверью палаты, возможно, решается ее дальнейшая судьба, и заставила себя продолжила, — несмотря на то, что в ближайшее время, может возникнуть необходимость покинуть наш город.

— Конечно. Егор остается акционером, а он предпочитает быть в курсе событий.

— Я как-то не подумала. — Хотя, теперь планы Бритта могут измениться, и он захочет продать свою часть. — В любом случае, спасибо.

Маркитан кивнул и отошел в сторону. Сима мысленно поблагодарила адвоката, что он слегка отвлек ее. Ей казалось, что она ожидает приговора.

Может, стоит уйти и поговорить с Егором позже? Так, наверное, будет проще, но однозначно, не лучше. Она должна видеть его глаза.

Паника нарастала, как снежный ком.

От природы бледная, как и все рыжеволосые, Вероника казалась почти прозрачной, лежа на кровати, застеленной белоснежным бельем. Ее рыжие волосы, разбросанные по подушке, выглядели единственным ярким пятном в просторной одноместной палате. Егор подошел к ней, сел на стул, стоявший рядом с кроватью, и взял за тонкую руку. Женщина открыла зеленые глаза, казавшиеся огромными на фоне темных кругов.

— Егор, как хорошо, что ты здесь! Я так ждала тебя.

Бритт проглотил комок и пожал холодные пальцы.

— Я приехал сразу, как только узнал.

Ее глаза тотчас наполнились слезами. Крупные капли покатились по щекам. Егор вытащил из кармана носовой платок и вытер влажные дорожки. Вероника всхлипнула.

— Я чуть не потеряла нашего ребенка.

— Врач сказал, что кровотечение прекратилось.

— Ты злишься?

— Господи, конечно нет!

Вероника хотела приподняться, но Бритт силой заставил ее лечь.

— Думаешь, я специально? Забеременела.

— Ника, успокойся. Тебе нельзя волноваться.

— Значит, все-таки, думаешь.

— Нет, я так не считаю. Ты забыла? Мы делали это вместе, и я отвечал за безопасность.

Вероника еще некоторое время плакала, всхлипывая и причитая. Егор преимущественно молчал, чувствуя себя медведем, попавшим в капкан. Он также понимал, что не это теперь главное, а ребенок, который растет в животе этой женщины. Его ребенок.

— Знаешь, я рада, что беременна от тебя. Я хочу это дитя. Наше дитя. А ты?

Что он мог сказать? Бритт не планировал всего этого, но раз уж так случилось…

— Я позабочусь о тебе и о ребенке.

Егор вышел из палаты, но Сима не могла сдвинуться с места. Он подошел к ней и взял за руки. Пока он смотрел в пол, подыскивая слова, Серафима почти не дышала, но и первой разговор не начинала.

— Серафима…

Его выглядел так, словно слова застревали у него в горле.

— Как она?

— Бледная, расстроенная.

Сима смотрела на его измученное лицо и понимала, что ничем не может помочь.

— Не переживай так сильно, Бритт. Все наладится.

— Да. Наверное. Она не планировала беременность. Это я виноват. Что толку в этих презервативах, если они ничего не гарантируют?

— Ни один из способов защиты не дает полной гарантии.

Сима хотела добавить, что если бы женщины не хотела забеременеть, она бы ко всему прочему пила противозачаточные таблетки, но передумала. Теперь это не имело значения.

Егор неожиданно обнял ее и прижал к себе. Наверное, стоило отстраниться, чтобы не давать повода к сплетням, но Сима не смогла. Возможно, это случилось в последний раз, и Сима позволила себе эту слабость — чувствовать его близко еще какое-то время.

— Сима, я знаю, сейчас не время, но… — Егор взял в руки ее лицо и прошептал, глядя в глаза: — Я люблю тебя.

Эти слова стали последней каплей в чаше ее терпения.

— Зачем… — Сима судорожно вдохнула и продолжила, — Зачем ты сказал это? Все и так сложно!