Чтение онлайн

Ясно, однако, что этот аргумент в лучшем случае доказывает, что объединение представлений в сознании не может обойтись без их связывания с помощью некоторых категорий, но не может гарантировать участие в этом всех категорий, что, как отмечалось выше, необходимо для успешного проведения дедукции.

Но, может быть, только соединение представлений с помощью всех категорий обеспечивает "полное" (durchgaengige) и "всеобщее" (allgemeine) единство сознания (А 112; ср. XVIII: 391)? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, еще раз уточним задачи трансцендентальной дедукции. Канту нужно показать, что явления подчинены категориям, и если он связывает категории с функциями единства представлений в сознании, то, в таком контексте, "полное" и "всеобщее" единство сознания будет обеспечено теми категориями, которых окажется достаточно для восприятия явлений сообразно всем имеющимся в наличии модусам чувственного созерцания. Оставшиеся же категории, если таковые окажутся, не будут иметь необходимого отношения к явлениям.

Применим эти выводы к всеохватывающей форме нашего чувственного созерцания - времени. Кант выделяет три модуса времени, "постоянность, последовательность и одновременное существование" (А 177 / В 219), и связывает функции единства сознания сообразно этим модусам с категориями отношения субстанцией, причиной и взаимодействием. Проблема, однако, в том, что, к примеру, за последовательный синтез представлений, по Канту, отвечает не только априорное понятие причины, но и категории количества. В "схемах" того и другого представляется последовательность, правда в первом случае еще и упорядоченная (А 142, 144 / В 182, 183). Но может быть для восприятия длительности достаточно категорий количества, и именно они обеспечивают единство сознания в этом временном модусе? В этом случае нельзя исключить возможность восприятия такой последовательности многообразного, которая не будет подчинена правилу необходимого следования одних членов последовательности за другими. Этот вывод означал бы невозможность априорного доказательства объективной значимости важнейшей категории причины. Но ведь сама трансцендентальная дедукция у Канта исторически начиналась с признания необходимости доказательства объективной значимости именно этого понятия!

Итак, аргументов, представленных в дедукции "сверху" из "систематической" части трансцендентальной дедукции первого издания "Критики", недостаточно для доказательства необходимого отношения к явлениям всех категорий. Не достигает цели и аргументация Канта в предварительном разделе дедукции. Здесь Кант утверждает, что тождество Я возможно лишь при тождестве функций связи представлений. Последнее же эквивалентно признанию единообразной, т.е. законосообразной, связи восприятий (А 108). Эти тезисы Канта важны для понимания его теории "личного тождества", но они не могут быть опорой дедукции, так как сначала надо было бы показать, какие именно функции сущностно связаны с обеспечением тождества Я в восприятии многообразного (скажем, нужна ли для этого категория причины).

Так обстоит дело с первым изданием. Посмотрим теперь, не присущи ли подобные недостатки аргументации Канта во втором издании "Критики". Начало доказательства во втором издании напоминает дедукцию "сверху": Кант утверждает, что условием возможности эмпирического сознания представлений является опирающееся на априорные принципы объединение этих представлений в апперцепции (В 132-136), обеспечивающее тождество Я относительно многообразного возможных эмпирических созерцаний (В 132-133). Это тождество, или необходимое единство самосознания в осознании многообразия представлений, Кант называет "трансцендентальным единством апперцепции" (В 132, 139).

Но если эта часть дедукции из второго издания "Критики" мало отличается от дедукции "сверху", то последующий ход кантовской аргументации выявляет существенные различия. Вместо простого отождествления категорий с априорными функциями единства представлений в сознании, как в дедукции "сверху" из первого издания, Кант приступает к дальнейшим исследованиям, вводя в оборот проблематику "достаточной" дедукции. Утверждая, что только благодаря трансцендентальному единству апперцепции "все данное в созерцании многообразное объединяется в понятие об объекте" (В 139), Кант называет это единство "объективным" (там же). Далее Кант показывает с помощью "достаточной" дедукции, что отнесение представлений к объективному единству апперцепции может быть осуществлено только посредством категорий (В 140-143), что позволяет ему заключить, что многообразное единых (т.е. имеющих отношение к возможному сознанию) чувственных созерцаний необходимо подчинено категориям (В: 143).

Прежде чем выяснить, может ли это доказательство способствовать устранению недостатков, обнаруженных в дедукции "сверху", уточним его структуру. Первым существенным моментом является утверждение необходимого единства многообразного чувственных созерцаний в первоначальной апперцепции (В 132-133). Вторым - установление того обстоятельства, что объективное единство представлений осуществляется только при помощи связывания их посредством категорий (В 140-143). Наконец, третьим важнейшим моментом доказательства является отождествление первого единства со вторым, трансцендентального единства апперцепции с объективным единством апперцепции (В 137-140). Смысл этого отождествления в том, что те же самые функции, которые требуются для отнесения представлений к объектам, признаются необходимыми и для объединения представлений в первоначальной апперцепции, т.е. для отнесения их к тождественному Я. Показывая в "достаточной" дедукции совпадение упомянутых функций с категориями, Кант делает вывод, что все относящиеся к Я представления необходимо подчинены категориям.

Но что дает включение "достаточной" дедукции в структуру кантовского доказательства, каковы преимущества нового аргумента в сравнении с тем, который представлен в дедукции "сверху" и был рассмотрен ранее? Вспомним, что главной проблемой аргументации в дедукции "сверху" была недоказанность необходимого отношения явлений ко всем категориям. В частности, было неясно, отвечает ли категория причины за единство сознания при восприятии последовательной смены представлений. Сейчас этот вопрос может быть решен: из "доказательства основоположения о причинности", которое, как мы знаем, является одним из ответвлений "достаточной" дедукции, следует, что смена представлений лишь в том случае мыслится объективной, когда мы утверждаем, что в предшествующих содержится основание для последующих (см. А 189-202 / В 232-247). И так как теперь получается, что функция, единственно с помощью которой можно помыслить объективную последовательность представлений, необходима для обеспечения единства сознания в восприятии последовательности, то сменяющие друг друга представления лишь тогда могут быть осознаны нами, если они действительно подчинены закону причинности, что и нужно было доказать.

Сходным образом можно показать, что все сосуществующие и сознаваемые нами явления находятся в состоянии взаимодействия (А 211-215 / В 256-262), и что в явлениях должно быть нечто субстанциальное (А 182-189 / В 224-232). А что касается доказательства необходимого отношения явлений к другим категориям, то оно не составляет особой проблемы и может быть даже проведено вне рамок полной трансцендентальной дедукции. Скажем, для обоснования необходимого отношения явлений к категориям количества и качества достаточно просто подвергнуть анализу формальные особенности восприятия предметов во времени (А 162-176 / В 202-218). Категории модальности вообще не имеют непосредственного отношения к предметам (А 219 / В 266), так что и специального доказательства их объективной значимости не требуется. Таким образом, за полной трансцендентальной дедукцией остается главным образом доказательство объективной значимости категорий отношения, и введение в ее структуру "достаточной" дедукции позволяет, на первый взгляд, приблизить решение этой задачи.

Однако более внимательное рассмотрение кантовской аргументации в дедукции второго издания "Критики" показывает, что ей присущи, по сути, те же недостатки, которые были обнаружены в дедукции "сверху" из первого издания.

Новый вариант дедукции опирается на отождествление трансцендентального и объективного единства апперцепции. Иначе говоря, Кант признает, что отнесение представлений к Я и отнесение их к объекту (т.е. осознание их связи в качестве объективной в рамках "второго" применения рассудка к предметам) осуществляется с помощью одних и тех же функций - категорий.

На этом отождествлении построена дедукция во втором издании, но каким же образом Кант обосновывает его правомерность? Подобное обоснование необходимо, ибо это тождество не самоочевидно, и его постулирование без каких-либо подкрепляющих аргументов приводит к логическому кругу в доказательстве, так как получается, что то, что должно быть доказано в дедукции - совпадение всех категорий с необходимыми функциями единства многообразного в апперцепции - заранее принимается в качестве истинного. Между тем, кантовские пояснения на этот счет вызывают немало вопросов. Кант начинает их с определения объекта как того, "в понятии чего объединено многообразное, охватываемое данным созерцанием" (В 137). Но поскольку "всякое объединение представлений требует единства сознания в их синтезе" (там же), то Кант приходит к выводу, что единство сознания и составляет "отношение представлений к предмету, стало быть, их объективную значимость" (В 137). Это и позволяет ему впоследствии отождествить трансцендентальное и объективное единство апперцепции (В 139).

Кантовское обоснование выглядит спорным из-за двусмысленности данной им дефиниции объекта и объективного единства представлений. Хочет ли Кант сказать, что всякое объективное единство представлений невозможно без единства сознания, или он также утверждает, что всякое единство представлений по определению является объективным? В первом случае, однако, единство сознания оказалось бы лишь необходимым условием объективного единства, и возможность обратного заключения от функций объективного единства представлений к функциям единства многообразного в сознании осталась бы проблематичной. Во втором случае, даже если уточнить, что объективное единство обеспечивается только априорными функциями (см. В 140), т.е. категориями, все равно получается, что объективное единство представлений и, стало быть, тождественное ему по определению (в данной интерпретации) трансцендентальное единство апперцепции в осознании многообразного представлений может бытьосуществлено и без категорий причины и взаимодействия. Ведь объективным и, следовательно, могущим быть воспринятым окажется, к примеру, и такой реализуемый с помощью категорий количества синтез сменяющих друг друга представлений, в котором не будет подчинения этих представлений закону причинности. Полная субъективная дедукция не достигнет цели.