Чтение онлайн

Невельской задумался. Журналист напомнил ему корпусного учителя географии. Но Белинский ведь тоже не был на Сахалине, почему же он так уверен, что это остров? .. Вряд ли Белинский не знал о плаваниях Ла-перуза и Браутона... Значит, ясно, что он не верит заключениям этих знаменитых иностранных мореплавателей, а доверяет сообщениям простых русских казаков-землепроходцев!

Взволнованный моряк поспешно расплатился и унес с собой номер «Отечественных записок» с маленькой статьей Белинского.

Невельской ничего не умел делать наполовину. Если уж он за что-нибудь брался, то доводил дело до конца. И он снова погрузился в изучение материалов и документов, имевших отношение к Амуру и географическим открытиям на дальнем востоке России.

Первым делом он снова перечитал книги Лаперуза, Браутона и Крузенштерна. Затем нз записок Петра 1 Геннадий Иванович узнал его соображения об исключительной важности для России всего Дальневосточного края и особенно реки Амура. Сподвижник Петра — Салтыков Степан Федорович еше в 1714 году писал царю «о взыскании свободного пути морского от Двины реки даже до Амурского устья и до Китая». Салтыков советовал Петру заложить верфи в устьях больших русских рек, в том числе и Амура.

«... В том будет вашему государству великое богатство и прибыль», — писал царю Салтыков. Даже если «...какая и трудность сыщется, без чего никакое дело не происходит».

Вслед за Петром важность Амура оценила и Екатерина II: «Если бы Амур мог нам только служить, как удобный путь для продовольствия Камчатки и вообще наших владений на Охотском море, то и тогда обладание оным было бы для нас важным» ,0.

В конце 1786 года Екатерина даже издала указ о снаряжении большой экспедиции в составе четырех кораблей «для охранения права нашего на земли, российскими мореплавателями открытые». Экспедицию должен был возглавить один из выдающихся моряков екатерининского времени, капитан 1-го ранга Григорий Иванович Муловский. В специальной инструкции Екатерина обязывала Муловского, в числе прочего, «обойти лежащий против устья Амура большой остров Сагалин Анга

Гата, описать его берега, заливы и гавани, равно как устье самого Амура, и, поскольку возможно, приставая к острову, наведаться о состоянии его населения, качестве земли, лесов и произведений».

Экспедиции придавалось важное значение, на ее снаряжение не скупились. Но обстоятельства сложились так, что экспедиция была отложена. В 1788 году началась война со Швецией. А в следующем году в морском сражении у острова Эланд, в котором шведский флот потерпел жестокое поражение, смертью героя погиб капитан Муловский.

Так, к сожалению, не осуществилась задуманная экспедиция, имевшая все шансы на большой успех 11.

Между тем все интенсивнее продолжалось заселение Сибири и освоение тихоокеанского побережья. Русские люди все больше и полнее осваивали Камчатку, Курильские и Шантарские острова, а также Аляску, где они создали много русских поселений. С каждым годом там увеличивалось число жителей, потребности которых непрестанно возрастали. Торговля и промысел требовали товаров, снаряжения, орудий производства, которые можно было получить только из центральных областей страны.

Но при тогдашнем бездорожье чрезвычайно трудно было доставлять все необходимое в те места, куда сквозь дремучую тайгу, через скалистые отроги гор, пересекая реки и бурные воды сурового океана, проникали небольшие группы отважных русских людей.

В ту пору для снабжения русских дальневосточных владений имелось всего два пути. Один из них лежал через всю Сибирь — из Иркутска к верховьям Лены, далее по реке до Якутска, а затем — таежными тропами в Охотск. Второй путь, со времени кругосветного плавания Крузенштерна, был морской: корабли пересекали Атлантический океан, огибали всю Америку, либо, оставляя с левого борта мыс Доброй Надежды, шли в обход всей Африки и Азии.

Эта кругосветная доставка грузов обходилась во много раз дороже самих товаров. Да и плавание занимало 15—18 месяцев, а то и два года.

Самой надежной и краткой водной дорогой оставался Амур. Поэтому никак нельзя было отказаться от дальнейших попыток разрешить амурско-сахалинский вопрос. И если в то время считалось бесспорным, что Сахалин — полуостров, то все же не было окончательной уверенности, что устье Амура недоступно для морских судов.

Выяснение этого исключительно важного вопроса возложили на поручика Гаврилова, командира брига «Константин», принадлежавшего Российско-Американской компании 9. В инструкции председателю правления компании контр-адмиралу барону Врангелю указывалось, что главная цель плавания заключается в «тщательном исследовании устья реки Амура, о котором существует мнение, что вход в него из-за наносных песков не только затруднителен, ио и невозможен даже для самых мелкосидящих шлюпок, то есть что река как бы теряется в песках». Николай I особо подчеркнул в инструкции: «Принять все меры, чтобы паче всего удостовериться, могут ли входить суда в реку Амур; ибо в этом и заключается весь вопрос, важный для России».

Двадцатого июля 1846 года бриг «Константин» покинул порт Аян, где находилась главная фактория Рос-синско-Америкапскои компании. Но командира брига, по всей видимости, не очень занимала амурская проблема, и он отнесся к выполнению возложенного на него задания весьма формально.

Двадцать восьмого июля, миновав мыс Головачева, «Константин» вошел в воды Амурского лимана. Но глубины на том курсе, каким шел бриг, были недостаточны, и Гаврилов так и не нашел удобного входа в лиман Амура с севера.

Борясь с противными ветрами и сильными течениями, бриг достиг 53° северной широты, где и стал па якорь неподалеку от сахалинского берега. Гаврилов пересел на байдарку и направился к устью Амура. Произведя промеры глубин, он прошел вверх по течению около 12 миль, а затем возвратился обратно на судно. И эта часть его экспедиции также не дала положительного результата. У самого входа в Амур, у южного входного мыса, Гаврилов встретил банку глубиной от 0,5 до 1 метра, которая, казалось, запирала устье реки. И, хотя, плывя дальше вверх по течению, он находил глубины до 9 метров, на обратном пути он запутался среди банок, лайд и мелей. Это привело его к убеждению, что либо вход в реку закрыт мелями, либо имеется только узкий, неглубокий канал.

Гаврилов решил, что он выполнил ту часть поручения, которая касалась непосредственно устья Амура, и занялся второй частью проблемы — выяснением, существует ли пресловутый перешеек между материком и Сахалином.

Отправившись в шлюпке на разведку, Гаврилов встретил па 56°46' северной широты отмель, которую и принял за перешеек, описанный до него тремя знаменитыми мореплавателями. Не дав себе труда продолжить поиски, Гаврилов возвратился на корабль.

Двадцатого августа бриг «Константин» уже был в Аяне.

Спустя два дня в Петербург, на имя Врангеля, были отправлены корабельный журнал и карта плавания «Константина». Выдающийся русский мореплаватель Ф. П. Врангель не усомнился в выводах Гаврилова, поскольку они лишь подтверждали выводы таких прославленных моряков, как Лаперуз, Браутон и Крузенштерн. II в декабре того же 1846 года Врангель ознакомил с результатами описи, произведенной Гавриловым, министра иностранных дел графа Нессельроде. Тот остался весьма доволен оценкой, какую дал Врангель плаванию Гаврилова, и доложил обо всем Николаю I.